Сказка "1000 и 1 ночь: Повесть о Ниме и Нум (ночи 237-246)" - Арабские сказки

Все сказки на skazkapro.net

Раздела сайта
Американские сказки
Английские сказки
Арабские сказки
Белорусские сказки
Восточные сказки
Индийские сказки
Итальянские сказки
Немецкие сказки
Русские народные сказки
Татарские сказки
Украинские сказки
Чешские сказки
Японские сказки
Реклама
Поздравления детям

Главная » Cказки народов мира » Арабские сказки

Сказка "1000 и 1 ночь: Повесть о Ниме и Нум (ночи 237-246)"

- Говорят, а Аллах лучше знает, - сказал Бахрам, - что был в городе Куфе [255] один человек, из знатных его обитателей, которого звали ар-Раби ибн Хатим, и обладал он большими деньгами и жил привольно. И достался ему ребенок, которого он назвал Нимат-Аллах [256].
И вот в некий день был он на площадке работорговцев и вдруг увидел невольницу, выставленную для продажи, и на руках у нее была маленькая рабыня редкой красоты и прелести. И ар-Раби сделал знак работорговцу и спросил его: "За сколько идут эта невольница и ее дочь?" - и работорговец ответил: "За пятьдесят динаров!" - "Напиши условие, возьми деньги и отдай их ее владельцу", - сказал ар-Раби. И потом он отдал работорговцу цену девушки и дал ему плату за посредничество и, взяв невольницу и ее дочь, отправился с ними домой.
И когда его жена, дочь его дяди, увидела невольницу, она спросила: "О сын дяди, что это за невольница?" - и ар-Раби ответил: "Я купил ее, желая иметь эту маленькую, что у нее на руках. Знай, когда она вырастет, не будет в землях арабов и неарабов ей подобной, и никого лучше ее".
И дочь его дяди сказала: "Прекрасно то, что ты решил!" - а затем она спросила невольницу: "Как твое имя?" - "О госпожа, мое имя Тауфик", отвечала невольница. "А как имя твоей дочери?" - спросила жена ар-Раби, и невольница отвечала: "Сад". И жена ар-Раби воскликнула: "Ты сказала правду! Ты счастлива, и счастлив тот, кто тебя купил!"
"О сын моего дяди, как ты ее назовешь?" - спросила она потом. И ар-Раби ответил: "Как ты выберешь", - и тогда она сказала: "Назовем ее Нум" [257], - и ар-Раби воскликнул: "Прекрасно то, что ты придумала!"
И маленькая Нум воспитывалась с Нимой, сыном арРаби, в одной колыбели, пока они не достигли возраста десяти лет. И каждый из них был красивее другого, и мальчик стал называть ее: сестрица, а она называла его: братец.
А потом ар-Раби обратился к своему сыну Ниме, когда тот достиг этого возраста, и сказал ему: "О дитя мое, Нум тебе не сестра, наоборот, она твоя невольница, и я купил ее на твое имя, когда ты был в колыбели. Не зови же ее с этого дня своей сестрой". И Нима сказал своему отцу:
"Если так, я женюсь на ней", - и затем он вышел к своей матери и осведомил ее об этом, и та сказала: "О дитя мое, она твоя невольница". И Нима ибн ар-Раби вошел к этой невольнице и полюбил ее, и над ними прошло несколько лет, и пребывали они в таком положении. И не было в Куфе девушки красивее Нум и приятнее и изящнее ее.
Она выросла и читала Коран, изучила науки и узнала способы игры на инструментах, и сделалась искусной в пении и владении увеселяющими инструментами, так что превзошла всех людей своего века.
И в один день из дней она сидела со своим мужем Нимой, сыном ар-Раби, в покоях питья, и, взяв лютню, натянула ее струны и развеселилась и, заведя напев, произнесла такое двустишие:

"Когда ты - владыка мой, чьей милостью я живу,
И меч мой, срубающий превратностей голову,
Не нужно ни Звида мне, ни Амра [258] в защитники
Тебя лишь, когда тесны вдруг станут пути мои",

И Нима пришел в великий восторг и сказал ей: "Ради моей жизни, о Нум, спой нам под бубен и музыкальные инструменты!" И она затянула напев и пропела такие стихи:

"Поклянусь я тем, у кого в руках узда моя
Не послушаюсь я в любви к нему хулящих.
И хулителей рассержу я всех, повинуясь вам,
И расстанусь я с наслажденьями покоя.
И вырою для страсти к вам посреди души
Могилу я, и знать не будет сердце".

И юноша воскликнул: "От Аллаха твой дар, о Нум!"
И пока они пребывали в приятнейшей жизни, вдруг сказал аль-Хаджжадж [259] во дворце наместничества: "Я обязательно должен ухитриться захватить эту невольницу, которую зовут Нум, и отослать ее к повелителю правоверных, Абд-аль-Мелику ибн Мервану, так как в его дворце не найдется никого, кто бы был ей подобен и пел лучше ее".
И он позвал старуху надсмотрщицу и сказал ей: "Пойди в дом ар-Раби и повидайся с невольницей Нум и найди способ захватить ее, так как на лице земли не найдется ей подобной". И старуха вняла тому, что сказал альХаджжадж, и когда наступило утро, она надела свою шерстяную одежду и повесила себе на шею четки, где число зерен было тысячи, и взяла в руки посох и йеменский бурдюк..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести тридцать восьмая ночь
Когда же настала двести тридцать восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что старуха вняла тому, что сказал аль-Хаджжадж, и когда наступило утро, она надела свою шерстяную одежду и повесила себе на шею четки, где число зерен было тысячи, и, взяв в руки посох и йеменский бурдюк, пошла восклицая: "Слава Аллаху и хвала Аллаху! Нет бога, кроме Аллаха! Аллах велик! Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого!"
И она все время славила Аллаха и молилась (а сердце ее было полно козней и хитростей), пока не достигла дома Нимы ибн ар-Раби ко времени полуденной молитвы.
И она постучала в дверь, и привратник открыл ей и спросил ее: "Чего ты хочешь?" - и старуха ответила: "Я нищенка богомолица, и меня настигла полуденная молитва, и я хочу помолиться в этом благословенном месте". "О старуха, - ответил привратник, - это дом Нимы ибн ар-Раби, а не собор и не мечеть". И старуха молвила: "Я знаю, что нет собора или мечети, подобного дому Пимы ибн ар-Раби; я надсмотрщица из дворца повелителя правоверных и ушла, чтобы молиться и странствовать". - "Я не дам тебе войти", - сказал привратник. Разговоры между ними умножились, и старуха вцепилась в привратника и воскликнула: "Помешают ли подобной мне войти в дом Нимы ибн ар-Раби, когда я захожу в дома эмиров и вельмож?"
И вдруг вышел Нима и, услыхав их разговор, засмеялся и велел старухе войти за ним, и он вошел, а старуха вошла сзади, и Нима привел ее к Нум. И старуха приветствовала ее наилучшими приветствиями, а увидя Нум, она оторопела и изумилась ее чрезмерной красоте и сказала ей: "О госпожа, призываю на тебя защиту Аллаха, который сравнял тебя с твоим господином в отношении красоты и прелести".
И затем старуха встала в михрабе и принялась кланяться, падать ниц и молиться, и прошел день, и пришла ночь с ее мраком, и тогда девушка сказала: "О матушка, дай отдых твоим ногам на часок", - а старуха ответила:
"О госпожа, кто ищет жизни будущей, тот утомляет себя в здешней жизни, а кто не утомляет себя в здешней жизни, тому не достичь обиталища чистых в жизни будущей".
Потом Нум подала старухе еду и сказала ей: "Поешь моего кушанья и помолись за меня о прощении и милости", а старуха сказала ей: "О госпожа, я пощусь, а что до тебя, то ты женщина, которой подобает есть, пить и радоваться, и Аллах простит тебя. Ведь сказал Аллах великий: "Кроме тех, кто раскается и совершит дело праведное".
И девушка просидела со старухой, разговаривая, некоторое время, а потом Нум сказала Ниме: "О господин, упроси эту старуху остаться на время с нами. У нее на лице следы благочестия". - "Очисти ей место, куда бы она могла уходить для молитвы, и не давай никому входить к ней, - отвечал Нима. - Может быть, Аллах, славный и великий, поможет нам через ее благословение и не разлучит нас".
И после этого старуха провела ночь, молясь и читая Коран до утра, а когда Аллах засветил утро, она пришла к Ниме и Нум и пожелала им доброго утра и сказала: "Поручаю вас Аллаху". - "Куда ты идешь, о матушка? спросила ее Нум. - Мой господин приказал мне освободить для тебя помещение, где бы ты всегда могла поклоняться богу и молиться". - "Да сохранит его Аллах, и да продлит он свое благоволение к вам! - отвечала старуха. - Я хочу, чтобы вы наказали привратнику не мешать мне входить к вам; если захочет Аллах великий, я пойду странствовать по чистым местам и стану за вас молиться, после поклонения богу и молитвы, каждый день и каждый вечер".
И потом старуха вышла из дома, а девушка Нум плакала о разлуке с нею, и не знала, по какой причине она к ней пришла. И старуха отправилась к аль-Хаджжаджу и пришла к нему, и тот спросил: "Что идет за тобою?" - а старуха сказала: "Я посмотрела на эту невольницу и увидела, что женщины не рожали в ее время никого лучше ее". И аль-Хаджжадж воскликнул: "Если ты сделаешь то, что я тебе приказал, тебе достанется от меня обильное благо". - "Я хочу от тебя полный месяц сроку", - сказала старуха, и аль-Хаджжадж отвечал: "Я даю тебе сроку месяц". Тогда старуха стала заходить в дом Нимы и его невольницы Нум..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести тридцать девятая ночь
Когда же настала двести тридцать девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, старуха стала заходить в дом Нимы и Нум, и они оказывали ей все большее уважение. И старуха непрестанно, и вечером и утром, была у них, и все в доме говорили ей: "Добро пожаловать!"
И наконец, в один из дней, старуха осталась с девушкой наедине и сказала ей: "О госпожа моя, клянусь Аллахом, когда я прибуду в пречистые места, я буду за тебя молиться, и мне хотелось бы, чтобы ты была со мной и повидала старцев, достигших единения с Аллахом, и они помолились бы за тебя о том, чего ты хочешь".
И невольница Нум сказала ей: "Ради Аллаха, о матушка, возьми меня с собой", - тогда старуха ответила: "Попросись у твоей свекрови, матери Нимы". И девушка сказала своей свекрови: "О госпожа, попроси у моего господина, чтобы он пустил нас с тобою выйти в какой-нибудь день, вместе с моей матушкой-старушкой, чтобы помолиться и призвать Аллаха вместе с факирами в почитаемых местах". А когда пришел Нима и сел, старуха подошла к нему и стала целовать ему руки и просить его, но он не позволял ей этого и не дал своего согласия.
И старуха благословила его и вышла из дома.
Когда же настал следующий день, старуха пришла (а Нимы не было в доме) и, обратившись к невольнице Нум, сказала ей: "Мы молились за тебя вчера; поднимайся сейчас же - ты прогуляешься и вернешься прежде, чем придет твой господин". И девушка сказала своей свекрови: "Прошу тебя ради Аллаха, позволь мне выйти с этой праведной женщиной, я посмотрю на друзей Аллаха в почитаемых местах и скоро вернусь, прежде чем придет мой господин". - "Я боюсь, что узнает твой господин", - сказала мать Нимы, но старуха воскликнула:
"Клянусь Аллахом, я не дам ей присесть на землю! Она будет смотреть, стоя на ногах, и не замешкается".
И старуха увела девушку хитростью и привела ее во дворец аль-Хаджжаджа и осведомила его о приходе девушки, поместив ее сначала в комнату. И аль-Хаджжадж пришел и посмотрел на нее и увидал, что она прекраснее всех людей своего времени и что он не видывал ей подобной. И Нум, увидав аль-Хаджжаджа, закрыла от него лицо, а аль-Хаджжадж, не оставив ее, сейчас же позвал царедворца и, отрядив с ним пятьдесят всадников, велел ему взять девушку, посадить ее на быстрого верблюда, отправиться с ней в Дамаск и вручить ее повелителю правоверных Абд-аль-Мелику ибн Мервану. И он написал халифу письмо и сказал царедворцу: "Отдай ему это письмо, возьми ответ и поторопись вернуться ко мне".
И царедворец поспешно взял девушку, посадил ее на верблюда и выехал, и отправился с нею, и девушка плакала от разлуки со своим господином. И они прибыли в Дамаск, и царедворец попросил разрешения войти к повелителю правоверных, и когда тот разрешил, царедворец вошел к нему и рассказал историю с невольницей, и халиф отвел ей комнату. А потом халиф вошел в свой харим, увидал свою жену и сказал ей: "Аль-Хаджжадж купил мне невольницу из дочерей вельмож Куфы за десять тысяч динаров и прислал мне это письмо, а вместе с письмом прибыла невольница". И жена халифа сказала ему..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Ночь, дополняющая до двухсот сорока
Когда же настала ночь, дополняющая до двухсот сорока, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что, когда царь рассказал своей жене историю невольницы, его жена сказала ему: "Да увеличит Аллах к тебе свою милость!"
А потом сестра халифа Абд-аль-Мелика вошла к невольнице и, увидав ее, воскликнула: "Клянусь Аллахом, не будет обманут тот, в чьем жилище ты находишься, хотя бы цена за тебя была сто тысяч динаров!" И невольница Нум спросила ее: "О светлоликая, какого царя этот дворец и какой это город?" - и сестра халифа ответила:
"Это город Дамаск, а этот дворец - дворец моего брата, повелителя правоверных, Абд-аль-Мелика ибн Мервана".
"Ты как будто не знаешь этого?" - спросила она потом, и девушка ответила: "Клянусь Аллахом, госпожа, это было мне неведомо". - "А тот, кто продал тебя и получил за тебя деньги, не осведомил тебя о том, что тебя купил халиф?" - воскликнула сестра халифа, и девушка, услышав эти слова, стала лить слезы и заплакала, и сказала про себя: "Удалась против меня хитрость!" И потом она подумала: "Если я стану говорить, никто мне не поверит. Лучше я буду молчать и потерплю, зная, что помощь Аллаха близка". И она поникла головой от стыда, и щеки у нее покраснели от следов путешествия и солнца.
И сестра халифа оставила ее на этот день, а на другой день она пришла с материей и ожерельями из драгоценных камней и одела девушку. И тогда повелитель правоверных вошел и сел с нею рядом, и сестра его сказала ему: "Посмотри на эту девушку, которой Аллах даровал совершенную красоту и прелесть". - "Сними с лица покрывало", - приказал халиф Нум, но она не сняла покрывала с лица, и халиф не увидал ее лица, а увидал только ее руки, и любовь к ней запала в его сердце. "Я войду к ней только через три дня, когда она с тобой подружится", - сказал он своей сестре и, поднявшись, вышел от девушки, и девушка принялась раздумывать о своем деле и вздыхать от разлуки со своим господином Нимой.
А когда пришла ночь, девушка заболела горячкой и не стала ни есть, ни пить, и ее лицо и прелести изменились. И халифа осведомили об этом, и ему стало тяжко из-за девушки, и он направил к ней врачей и людей проницательных, но никто не знал, как ее лечить.
Вот что было с нею. Что же касается ее господина, Нима, то он пришел домой и сел на постель и позвал: "Нум!" - но она ему не ответила. И он поспешно поднялся и позвал, но никто не вошел к нему, и все невольницы в доме попрятались, боясь ее господина. И Нима вышел к своей матери и увидал, что она сидит, положив щеку на руку, и спросил ее: "О матушка, где Нум?" - и мать его сказала: "О дитя мое, она с той, кому ее можно скорее доверить, чем мне: с той, старушкой праведницей. Она вышла с нею, чтобы посетить факиров, и вернется". - "И когда это был у нее такой обычай? сказал Нима. - В какое время она ушла?" - "Она ушла утром", - отвечала мать Нимы. И Нима воскликнул: "Как ты ей это позволила?" - "Это старуха мне посоветовала", - сказала ему мать.
И Нима вскричал: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого!" И потом он вышел из дома, - а мир исчез для него, - и пришел к начальнику стражи и сказал ему: "Ты хитришь со мною и похищаешь мою невольницу из моего дома! Я непременно пожалуюсь на тебя повелителю правоверных". - "А кто ее увел?" - спросил начальник стражи. И Нима ответил: "Старуха такого-то и такого-то вида, и на ней шерстяная одежда, а в руках у нее четки, где число зерен тысячи". - "Укажи мне эту старуху, и я освобожу твою невольницу", - сказал начальник стражи. И Нима воскликнул: "Но кто же знает эту старуху?" - "Никто не знает скрытого, кроме Аллаха, велик он и славен", - отвечал начальник стражи, и он понял, что это хитрая старуха от альХаджжаджа. "Я требую мою невольницу только от тебя, и между мною и тобою будет аль-Хаджжадж", - сказал ему Нима, а начальник стражи ответил: "Иди к кому хочешь!"
И Нима пошел во дворец аль-Хаджжаджа (а отец его был из числа вельмож Куфы), и когда он достиг его дома, привратник аль-Хаджжаджа вошел к аль-Хаджжаджу и осведомил его об этом деле. И когда Нима встал пред ним, аль-Хаджжадж спросил его: "Что с тобой?""Со мною было такое-то и такое-то дело", - отвечал Нима. А аль-Хаджжадж сказал: "Подайте сюда начальника охраны, и мы прикажем ему поискать старуху".
Когда же начальник охраны явился пред лицо альХаджжаджа (а тот знал, что начальник охраны знает старуху), аль-Хаджжадж сказал ему: "Я хочу, чтобы ты поискал невольницу Нимы ибн ар-Раби". И начальник стражи ответил: "Не знает сокрытого никто, кроме великого Аллаха!" - "Ты непременно должен отрядить конных и поискать эту невольницу на дорогах и поглядеть в городах", - сказал аль-Хаджжадж..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести сорок первая ночь
Когда же настала двести сорок первая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что альХаджжадж сказал начальнику охраны: "Ты непременно должен отрядить конных и посмотреть в городах и высмотреть девушку на дорогах и поискать эту девушку", - а потом он обратился к Ниме и сказал: "Если твоя невольница не воротится, я дам тебе десять невольниц из моего дома и десять невольниц из дома начальника охраны. Иди искать невольницу", - сказал он начальнику охраны.
И начальник охраны вышел, а Нима был озабочен и отчаялся в жизни. А он достиг возраста четырнадцати дет, и на щеках его не было растительности. И стал он плакать и рыдать и держался вдали от своего дома, и они с матерью не переставали плакать до самого утра. И отец Нимы обратился к нему и сказал: "О дитя мое, поистине аль-Хаджжадж устроил против девушки хитрость и захватил ее, но от одного часа до другого Аллах доставляет помощь". И заботы Нимы увеличились, и не знал он, что говорил; и не понимал, кто к нему входит; и оставался он больным три месяца, и его состояние изменилось, и отец его отчаялся в нем, а врачи пришли к Ниме и сказали: "Нет для него другого лекарства, кроме невольницы".
И вот в один из дней его отец сидел, и услышал он про одного умелого врача, персиянина, которому люди приписывали большое искусство лечить и читать по звездам и гадать на песке. И ар-Раби призвал этого врача, а когда он явился, посадил его с собою рядом и оказал ему уважение и сказал: "Посмотри, в каком состоянии мой сын". - "Дай руку", - сказал врач Ниме. И тот подал руку, и врач пощупал ему пульс и посмотрел ему в лицо, и засмеялся и, обратившись к его отцу, сказал: "У твоего сына нет ничего, кроме недуга в сердце".
"Ты прав, о врач, - ответил ар-Раби. - Посоветуйся о деле моего сына с твоим искусством, и расскажи мне все об его состоянии, ничего от меня не скрывая". И персиянин ответил: "Он привязался к одной девушке, а эта девушка в Басре или в Дамаске, и лекарство для твоего сына лишь в том, чтобы с нею встретиться". - "Если ты сведешь их, у меня будет чем тебя обрадовать, и ты проживешь всю жизнь с деньгами и в благоденствии", сказал ар-Раби. И персиянин молвил: "Поистине, это дело близкое и нетрудное".
А потом он обернулся к Ниме и сказал: "С тобою не будет беды, укрепи же свое сердце, успокой душу и прохлади глаза! Выложи из твоих денег четыре тысячи динаров", - сказал он ар-Раби. И тот вынул деньги и вручил их персиянину, а персиянин сказал ему: "Я хочу, чтобы твой сын поехал со мною в Дамаск, и если захочет Аллах великий, я не вернусь иначе, как с девушкой". А затем персиянин обернулся к юноше и спросил его: "Как тебя зовут?" - и юноша ответил: "Нима", - и тогда персиянин сказал: "О Нима, сядь и пребывай под охраной Аллаха великого: Аллах соединит тебя с твоей возлюбленной".
И Нима сел прямо, а персиянин сказал ему: "Укрепи свое сердце. Мы выедем в этот же день. Ешь, пей и развлекайся, чтобы стать сильным для путешествия". А после Этого персиянин стал справлять свои дела и забрал все, что ему было нужно из редкостей, и он взял у отца Нимы десять тысяч динаров и взял у него коней и верблюдов и все прочее, что нужно для перевозки тяжестей в пути.
А потом Нима простился со своим отцом и матерью и отправился с врачом в Халеб, но не напал там на след девушки. Затем они достигли Дамаска и прожили там три дня, после чего персиянин нанял лавку и уставил в ней полки тонким фарфором и крышками и украсил полки золотом и кусками дорогих материй. Он поставил перед собою сосуды и бутылки, в которых были разные масла и всякие лекарства, и вокруг бутылок он поставил кубки из хрусталя, а перед собою он положил доску и астролябию.
И он оделся в платье врачей и лекарей и, поставив перед собою Ниму, одел его в рубаху и шелковый плащ, и обвязал ему стан шелковым полотенцем, вышитым золотом.
И потом персиянин сказал Ниме: "О Нима, ты с сегодняшнего дня мой сын; не называй же меня иначе как отцом, а я буду называть тебя только сыном", - и Нима отвечал: "Слушаю и повинуюсь!"
И жители Дамаска стали собираться перед лавкой персиянина, глядя на красоту Нимы и на красоту лавки и тех товаров, что были в ней. И персиянин разговаривал с Нимой по-персидски, а Нима тоже разговаривал с ним на этом языке, ибо он знал его, как обычно для детей вельмож. И этот персиянин сделался известен среди жителей Дамаска, и они стали описывать ему свои недуги, а он давал им лекарства. И ему приносили банки, наполненные мочой больных, и персиянин смотрел на нее и говорил:
"Тот, кто налил мочу, которая в этой банке, болен такойто и такой-то болезнью", - а больной говорил: "Поистине, этот врач прав!" Так персиянин стал лечить людям их болезни, и жители Дамаска собирались у него, и весть о нем распространилась в городе и в домах вельмож.
И вот в один из дней он сидит, и вдруг приближается к нему старуха верхом на осле, чепрак на котором был из парчи, украшенной драгоценными камнями. И старуха остановилась возле лавки персиянина и, привязав осла за уздечку, сделала персиянину знак и сказала: "Возьми меня за руку", и персиянин взял старуху за руку, и она слезла с осла и спросила: "Это ты - персидский врач, прибывший из Ирака?" - "Да", - отвечал врач. И старуха сказала: "Знай, у меня есть дочь, и она больна". И старуха вынула банку и когда персиянин взглянул на то, что было в банке, он спросил: "О госпожа, скажи, как зовут Эту девушку, чтобы я мог вычислить ее звезду и узнать, в какое время ей подойдет пить лекарство". И старуха сказала: "О брат персов, ее зовут Нум..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести сорок вторая ночь
Когда же настала двести сорок вторая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что персиянин, услышав имя Нум, начал считать и писать на руках и сказал: "О госпожа, я не пропишу ей лекарства, пока не узнаю, из какой она земли, из-за различия в воздухе. Осведомь же меня, в какой земле она воспиталась и сколько прошло лет ее жизни". - "Ее жизни четырнадцать лет, а воспиталась она на земле Куфы, что в Ираке", - отвечала старуха. И персиянин спросил: "А сколько месяцев она в этих краях?" - и старуха ответила: "Она прожила в этих краях немного месяцев".
И когда Нима услышал слова старухи и узнал имя своей пленницы, его сердце затрепетало, и он потерял сознание. А персиянин сказал старухе: "Ей подойдут такие-то и такие-то лекарства, а старуха молвила: "Смешай, что хочешь, и дай мне то, что ты писал, с благословения Аллаха великого", - и бросила ему на прилавок десять динаров. И врач посмотрел на Ниму и велел ему приготовить для старухи лекарственные зелья, а старуха смотрела на него и говорила: "Защити тебя Аллах, о дитя мое, - твой вид подобен ее виду".
А потом старуха спросила персиянина: "О брат персов, это твой невольник или твой сын?" И персидский врач отвечал ей: "Это мой сын". А Нума собрал нужные зелья и положил их в коробочку и, взяв бумажку, написал на ней такое двустишие:

"И если пожалует один только взгляд мне Нум,
Пусть счастья не знает Суд, не будет прекрасной Джумль [260]
Сказали: "Забудь ее и двадцать возьмешь таких",
Но нет ей подобия, ее не забуду я".

Потом он засунул бумажку в коробочку и написал на крышке коробочки куфическим почерком: [261] "Я Нима ибн ар-Раби - куфиец", и поставил коробочку перед старухой.
Та взяла ее и простилась с ними, и поехала обратно, направляясь во дворец халифа.
И когда старуха поднялась с зельями к девушке, она поставила перед ней коробочку с лекарствами и сказала:
"О госпожа, знай, что в наш город пришел врач персиянин, и я не видела никого прозорливее и осведомленнее в делах болезней, чем он. Я назвала твое имя, после того как он увидел банку, и он узнал, какая у тебя болезнь, и прописал тебе лекарство, а потом он отдал приказание своему сыну, и тот составил для тебя вот это лекарство. И в Дамаске нет никого красивее и изящнее, чем его сын, и ни у кого не найдется лавки такой, как у него".
И Нум взяла коробочку и увидела, что на ее крышке написано имя ее господина и имя его отца, и, когда она увидела это, у нее изменился цвет лица, и она про себя воскликнула: "Нет сомнения, что владелец этой лавки пришел из-за меня!" - "Опиши мне этого юношу", - сказала она старухе, и та ответила: "Его зовут Нима, и над правой бровью у него пятнышко, и одет он в роскошные одежды и обладает совершенной красотой". - "Подай мне лекарство, с благословения Аллаха великого и с его помощью", - сказала девушка и взяла лекарство и выпила его, смеясь, и сказала старухе: "Поистине, это благословенное лекарство!"
Потом она осмотрела коробочку и, увидав бумажку, повернула ее и прочитала, а поняв ее смысл, она уверилась, что тот юноша - ее господин, и успокоилась душою и обрадовалась. И, увидав, что девушка засмеялась, старуха воскликнула: "Поистине, этот день - день благословенный!" - а Нум промолвила: "О надсмотрщица, я хочу чего-нибудь поесть и выпить". И старуха сказала невольницам: "Подайте вашей госпоже столы с роскошными кушаньями!" - и Нум подали столы, и она села есть.
Вдруг вошел к ним Абд-аль-Мелик ибн Мерван, и, увидев, что девушка сидит и ест кушанья, он обрадовался, а надсмотрщица сказала ему: "О повелитель правоверных, поздравляем тебя с выздоровлением твоей невольницы Нум. В этот город прибыл один врач (я не видала никого осведомленнее в болезнях и лекарствах), и я принесла ей от него лекарство, которое она приняла один раз, и выздоровление пришло к ней, о повелитель правоверных". - "Возьми тысячу динаров и позаботься о лекарствах, чтобы ее вылечить совсем", - сказал повелитель правоверных и вышел, радостный.
А старуха пошла в лавку персиянина и отдала ему тысячу динаров, осведомив его о том, что та девушка - невольница халифа. И она передала ему бумажку, которую написала Нум, а персиянин взял ее и передал Ниме, а тот, увидев ее, узнал почерк и упал без чувств. А придя в себя, он развернул бумажку и вдруг видит, в ней написано: "От девушки, чье счастье похищено, чей разум обманут, от расставшейся с любимым сердца". А после того: "Ваше письмо пришло ко мне, и расправилась грудь, и возрадовался разум, и было так, как сказал поэт:

Письмо прибыло! - Пусть бы пальцев я не лишилась,
То письмо писавших, - их дух оно впитало.
И как будто Мусу вернули вновь его матери
Иль плащ Юсуфа принесли назад к Якубу" [262].

И когда Нима прочитал эти стихи, его глаза наполнились слезами, и надсмотрщица спросила его: "О чем ты плачешь, о дитя мое? Да не заставит Аллах твои глаза плакать!" - "О госпожа, - сказал ей персиянин, - как моему сыну не плакать, когда эта девушка - его невольница, а он - ее господин, Нима ибн ар-Раби из Куфы?
Выздоровление этой невольницы зависит от того, чтобы его увидеть, и нет у нее другой болезни, кроме любви к нему..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести сорок третья ночь
Когда же настала двести сорок третья ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что персиянин сказал старухе: "Как моему сыну не плакать, когда эта девушка - его невольница, а он - ее господин, Нима ибн ар-Раби из Куфы? Выздоровление этой невольницы зависит от того, чтобы его увидеть, и нет у нее другой болезни, кроме любви к нему. Возьми же себе, о госпожа, эту тысячу динаров (а у меня будет для тебя еще больше) и посмотри на нас глазами милости. Мы не знаем, как исправить это дело, если не через тебя". И старуха спросила Ниму: "Ты ее господин?" И Нима ответил:
"Да", - и старуха сказала: "Ты говоришь правду - она непрестанно поминает тебя".
И Нима рассказал старухе о том, что с ним случилось, с начала до конца, и старуха сказала: "О юноша, ты найдешь встречу с нею только через меня", - а затем она села верхом, и в тот же час и минуту вернулась, и, войдя к девушке, посмотрела ей в лицо и засмеялась и сказала:
"О дочь моя, ты имеешь право плакать и хворать из-за разлуки с твоим господином Нимой ибн ар-Раби-куфийцем". - "Покров перед тобой поднят, и явилась тебе истина", - воскликнула Нум, а старуха сказала ей: "Успокой свою душу и расправь грудь! Клянусь Аллахом, я соединю вас, даже если из-за этого пропадет моя душа!"
И потом она вернулась к Ниме и сказала ему: "Я воротилась к твоей невольнице и встретилась с нею и нашла, что она тоскует по тебе больше, чем ты по ней, и повелитель правоверных хочет сойтись с нею, а она сопротивляется. Если у тебя тверд дух и ты силен сердцем, то я сведу вас и подвергну себя опасности и придумаю уловку и устрою хитрость, чтобы ты мог войти во дворец повелителя правоверных и встретиться с девушкой, ведь она не может выходить". - "Да воздаст тебе Аллах благом!" - воскликнул Нима.
И потом старуха простилась с ним и, придя к девушке, сказала ей: "Душа твоего господина пропала из-за любви к тебе, и он хочет с тобою встретиться и достигнуть тебя. Что ты скажешь об этом?" - "У меня тоже пропала душа, и я хочу с ним встретиться", - ответила Нум. И тогда старуха взяла узел, в котором были украшения и драгоценности и платье из женских платьев и пришла к Ниме и сказала: "Пойдем в уединенное место".
Когда Нима вошел с нею в комнату позади лавки, она расписала его и разукрасила ему кисти рук и вплела ему в волосы вышитые ленты, а потом она одела его в женскую одежду и разукрасила его самым лучшим из того, чем украшаются невольницы. И стал Нима подобен одной из райских гурий, и, когда надсмотрщица увидала его в таком обличье, она воскликнула: "Благословен Аллах, лучший из творцов! Клянусь Аллахом, ты, право, прекраснее той девушки!" Потом она сказала: "Походи, выставляя левую ногу и отставляя правую, и тряси бедрами". И Нима стал ходить перед нею, как она ему велела. И, когда старуха увидела, что он знает женскую походку, она сказала:
"Подожди, пока я приду к тебе завтра вечером, если захочет Аллах великий, и возьму тебя и приведу во дворец, и когда ты увидишь привратника и евнухов, укрепи свою решимость, опусти голову и не говори ни с кем: я переговорю с ними вместо тебя, и найду у Аллаха поддержку".
Когда наступило утро, на следующий день, надсмотрщица пришла к Ниме и, взяв его, пришла с ним во дворец, и старуха вошла впереди, а Нима сзади, следом за нею.
И привратник хотел помешать ему войти, но старуха сказала ему: "О сквернейший из рабов, это невольница Нум, любимица повелителя правоверных. Как же ты не даешь ей войти?" И она молвила: "Входи, девушка!" - и Нима вошел со старухой, и они все время шли, до тех дверей, через которые можно было попасть во двор перед дворцом.
"О Нима, - сказала тогда старуха, - укрепи свою душу и сделай сильным твое сердце. Войди во дворец, возьми налево, отсчитай пять дверей и войди в шестую - это дверь в помещение, приготовленное для тебя. Не бойся и, если кто-нибудь с тобою заговорит, не разговаривай с ним и не останавливайся". И потом старуха пошла с ним и достигла дверей, и ее встретил привратник, поставленный у этих дверей, и спросил: "Что это за девушка?.."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести сорок четвертая ночь
Когда же настала двести сорок четвертая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что привратник встретил старуху и спросил ее: "Что это за девушка?" - и старуха ответила ему: "Твоя госпожа хочет ее купить". - "Никто не войдет иначе, как с позволения повелителя правоверных, - сказал евнух. - Возвращайся с ней назад, я не дам ей войти, потому что мне так приказано". - "О великий привратник, - отвечала старуха, - вложи разум себе в голову! Нум, невольница халифа, сердце которого привязано к ней, идет к выздоровлению, и халиф не верит, что она поправилась. Она хочет купить эту невольницу, не мешай же ей войти, чтобы до Нум не дошло, что ты ей помешал: тогда она на тебя разгневается, и болезнь снова вернется к ней. А если она на тебя разгневается, то найдет причину, чтобы тебе отрубили голову". Потом она сказала: "Входи, девушка, не слушай его слов и не говори царице, что привратник не позволял тебе войти".
И Нима опустил голову и вошел во дворец. И он хотел пойти влево, но ошибся и пошел вправо и, желая отсчитать пять дверей и войти в шестую, отсчитал шесть дверей и вошел в седьмую. И, войдя в эту дверь, он увидел помещение, устланное парчой, а на стенах его были шелковые занавески, вышитые золотом, и там стояли курильницы с алоэ, амброй и благоухающим мускусом. А на возвышении Нима увидел ложе, устланное парчой, и сел на это ложе и увидал великую пышность, и не знал он, что написано для него в неведомом.
И пока он сидел и думал о своей судьбе вдруг вошла сестра повелителя правоверных, и с нею была ее невольница. И, увидав сидящего юношу, сестра халифа подумала, что это девушка и, подойдя к Ниме, спросила его: "Кто ты будешь, о девушка, в чем твое дело и кто привел тебя в это место?" - и Нима ничего не сказал и не дал ей ответа. "О девушка, - сказала тогда сестра халифа, - если ты из любимиц моего брата и он разгневался на тебя, я за тебя попрошу и постараюсь смягчить его к тебе", - во Нима не дал ей ответа. И она сказала своей невольнице: "Постой у дверей комнаты и не давай никому войти", - а потом подошла к Ниме и взглянула на него и оторопела при виде его красоты.
"О девушка, - сказала она, - дай мне узнать, кто ты и как тебя зовут и почему ты вошла сюда: я не видала тебя в нашем дворце", - но Нима ничего не ответил. И тут сестра царя рассердилась и положила руку на грудь Нимы и не нашла у него грудей. И она хотела раскрыть одежду Нимы, чтобы узнать, в чем его дело, и тогда Нима сказал ей: "О госпожа, я твой невольник! Купи же меня, я становлюсь под твою защиту: защити же меня". "С тобой не будет беды, - отвечала сестра халифа. - Кто же ты и кто привел тебя сюда, в мою комнату?" - "О царица, - отвечал Нима, - я зовусь Нимой, сыном ар-Раби из Куфы, и я подверг свою душу опасности из-за моей невольницы Нум, с которой аль-Хаджжадж схитрил и взял ее и послал сюда". - "С тобой не будет беды", - сказала сестра халифа. А потом она кликнула свою невольницу и сказала: "Пойди в комнату Нум!"
Тем временем надсмотрщица пришла в комнату Нум и спросила ее: "Приходил ли к тебе твой господин?" - "Нет, клянусь Аллахом!" - отвечала Нум. И старуха надсмотрщица сказала: "Может быть, он ошибся и вошел в другую комнату и сбился с дороги к твоему помещению", - и тогда Нум воскликнула: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Кончился срок для нас всех, и мы погибли!"
Они сидели, размышляя, и, пока это было так, вдруг вошла к ним невольница сестры халифа и приветствовала Нум и сказала: "Моя госпожа зовет тебя к себе в гости", - и Нум отвечала ей: "Слушаю и повинуюсь!" "Может быть, твой господин у сестры халифа и покров снят", - сказала надсмотрщица. И Нум в тот же час и минуту встала и пошла к сестре халифа, и та сказала ей: "Вот твой господин сидит у меня: он как будто ошибся помещением. Но ни для тебя, ни для него не будет страха, если захочет Аллах великий". И, когда Нум услышала эти слова от сестры царя, ее душа успокоилась, и она подошла к своему господину Ниме, а тот, увидав ее, поднялся ей навстречу, и они обнялись..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести сорок пятая ночь
Когда же настала двести сорок пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Нима, увидав невольницу Нум, поднялся ей навстречу, и они прижали друг друга к груди, а затем оба упали на землю без сознания. А когда они очнулись, сестра халифа сказала им: "Сядьте, и подумаем, как избавиться от той беды, в которую мы попали". - "О госпожа, от нас - внимание и повиновение, а от тебя - приказ", - отвечали они. И сестра халифа воскликнула: "Клянусь Аллахом, вас не постигнет от нас никакое зло!"
Затем она сказала своей невольнице: "Принеси кушанья и напитки", - и невольница принесла это. И тогда они сели и поели достаточно, чтобы насытиться, а затем сели пить. И заходили между ними чаши, и прекратились их печали, и Нима воскликнул: "О, если бы я знал, что будет потом", - а сестра халифа спросила: "О Нима, любишь ли ты Нум, свою невольницу?" - и он отвечал: "О госпожа, любовь к ней заставила меня сделать все это и подвергнуть себя опасности". А затем она спросила Нум: "О Нум, любишь ли ты своего господина Ниму?" - и Нум ответила: "О госпожа, от любви к нему растаяло мое тело и изменился мой вид". - "Клянусь Аллахом, вы любите Друг друга, и пусть не будет того, кто разлучит вас! Успокойте же ваши души и прохладите глаза!" - воскликнула сестра халифа, и они обрадовались.
И Нум потребовала лютню, и ей принесли ее, и, взяв лютню, она настроила ее и ударила по ней один раз и, затянув напев, произнесла такие стихи:

"Когда разлучить враги хотели упорно нас,
Хоть мстить ни тебе, ни мне и не за что было им,
Набегами всякими терзали они наш слух,
И мало защитников нашлось и помощников,
Со стрелами глаз твоих тогда я напал на них,
А сам захватил я меч, огонь и поток воды".

А потом Нум дала лютню своему господину Ниме и сказала ему: "Скажи нам стихотворение", - и Нима взял лютню, и настроил ее и, затянув напев, произнес такие стихи:

"Подобен бы месяц был тебе, но заходит он.
Лик солнца бы был, как ты, но только он с пятнами,
Дивлюсь я, - а сколько есть в любви всегда дивного,
Заботы не мало в ней, в ней страсть и страдание,
Дорога мне кажется столь близкой, когда иду
К любимой, но путь далек, когда я иду назад",

А когда он кончил говорить стихи, Нум наполнила кубок и подала ему, и Нима взял кубок я выпил, а затем Нум наполнила другой кубок и подала его сестре халифа" и та выпила его, и взяла лютню и, настроив ее, натянула струны и произнесла такие стихи:

"Печаль и грусть в душе моей поселились,
И внутри меня страсть великая так упорна.
Худ я телом так, что явно это стало всем.
Ведь любовью тело давно мое хворает".

И потом она наполнила кубок и подала его Ниме, а тот выпил и, взяв лютню, настроил на ней струны и произнес такие стихи:

"О тот, кому дух я дал, а он стал терзать его!
Я вырвать его хотел, - но сил не нашел в себе.
Подай же влюбленному спасенье от гибели,
Пока не настала смерть, - и вот мой последний вздох".

И они, не переставая, говорили стихи под звуки струн и проводили время в наслаждении, блаженстве, радости и веселье, и пока это было так, вдруг вошел к ним повелитель правоверных. И, увидав его, они встали и поцеловали землю меж его рук, и халиф, увидев Нум с лютней, воскликнул: "О Нум, слава Аллаху, который удалил от тебя бедствие и боль!" Потом он обернулся к Ниме, который был все в том же виде, и спросил: "Сестрица, кто эта девушка, которая рядом с Нум?" - "О повелитель правоверных, отвечала ему сестра, - у тебя есть невольница, среди твоих любимиц, добрая нравом, и Нум не ест и не пьет иначе, как с нею". И она произнесла слова поэта:

"Они разные, и сошлись они по различию
Красота несходных всегда видна по несходству их".

"Клянусь Аллахом великим, - воскликнул халиф, - она так же красива, как Нум, и завтра я прикажу отвести ей комнату рядом с комнатой Нум и выдам ей ковры и циновки, и доставлю все, что ей подходит, из уважения к Нум".
И сестра халифа приказала подать кушанья и предложила их своему брату, и тот поел и сидел с ними за этим пиром и трапезой. И он наполнил кубок и сделал Нум знак, чтобы она сказала ему какие-нибудь стихи. И Нум взяла лютню, выпив сначала два кубка, и ударила по струнам, затянула напев и произнесла такие два стиха:

"Когда сотрапезник даст мне выпить и выпить вновь
Три кубка, наполненных бродящею влагой,
Я ставу влачить подол кичливо, как будто я,
Эмир правоверных всех, эмир над тобою".

И повелитель правоверных пришел в восторг и наполнил еще кубок и, подав его Нум, приказал ей спеть, и она, выпив сначала кубок, попробовала струны и произнесла такие стихи:

"Вот лучший среди людей в дни наши, и нет ему
Подобного, чтобы мог тем делом прославиться.
Единственный в высоте, и славен престол его,
О царь и владыка наш, повсюду прославленный!
Владыка царей земных и всех без изъятия,
Обильно ты жалуешь без скуки и устали.
Господь сохрани тебя, назло и к тоске врагов,
Успех и победа пусть украсят звезду твою!"

И когда халиф услышал от Нум эти стихи, он воскликнул: "Клянусь Аллахом, хорошо! Клянусь Аллахом, прекрасно! От Аллаха твой дар, о Нум! Как красноречив твой язык и как ясна твоя речь!" И они пребывали в веселье и радости до полуночи, а затем сестра халифа сказала: "Послушай, о повелитель правоверных: я видала в какой-то книге рассказ про одного знатного вельможу". - "А что это за рассказ?" - спросил халиф.
И сестра его сказала: "Послушай, о повелитель правоверных. Был в городе Куфе юноша, по имени Нима ибн ар-Раби, и была у него невольница, и он любил ее, и она любила его (а она воспиталась с ним на одной постели).
И когда они достигли зрелости, и ими овладела любовь друг к другу, судьба поразила их своей превратностью, и время подавило их своими несчастьями, и судило оно им расстаться. И доносчики схитрили с девушкой, и она вышла из дома своего господина, и ее взяли и украли из его жилища, а потом укравший девушку продал ее одному из царей за десять тысяч динаров. А девушка так же любила своего господина, как и он любил ее, и ее господин оставил свою семью и свое богатство и дом свой, и отправился искать девушку, и нашел способ с нею встретиться и ее увидеть, и он подвергал себя опасности..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Двести сорок шестая ночь
Когда же настала двести сорок шестая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о счастливый царь, как сестра повелителя правоверных говорила:
"Нима пребывал в разлуке со своей семьей и родиной и нашел способ встретиться со своей невольницей, и он подвергал себя опасности и не жалел своей души, пока не сумел встретиться с невольницей, а звали ее Нум. И когда он встретился с нею, они не успели усесться, как вошел к ним царь, купивший ее у человека, который ее украл, и он был поспешен с ними и велел их убить, не оказав им справедливости и не отсрочив над ними свой суд..." Что ты скажешь, о повелитель правоверных, о столь малой справедливости этого царя?" - "Поистине, это предивная вещь, и этому царю надлежало простить их, при своей мощи! - воскликнул повелитель правоверных. - Ему следовало помнить относительно них три вещи: во-первых, они любили друг друга, во-вторых, они находились в его жилище и в его руках, и, в-третьих, царю надлежит быть медлительным, творя суд над людьми. Так как же ему не медлить в деле, которое с ним связано? Этот царь совершил дело, не похожее на дела царей". - "О брат мой, - сказала сестра халифа, - ради царя небес и земли, прикажи Нум петь и послушай то, что она споет". - "О Нум, спой мне", - воскликнул халиф. И Нум затянула напев и произнесла такие стихи:

"Обмануло время - всегда оно обманет,
Разит сердца и рождает думы время,
Разлучит оно после жизни вместе возлюбленных,
И увидишь ты на ланитах слез потоки,
Я жила и жили; и жизнь моя светла была,
Когда судьба свела нас, и обильна.
И я буду плакать и кровь и слезы струею лить,
По тебе печалясь и днями и ночами".

И, когда повелитель правоверных услышал эти стихи, он пришел в великий восторг, и сестра его сказала ему:
"О брат мой, кто сам присудил себя к чему-нибудь, должен придерживаться этого и поступать по своему слову.
И ты сам совершил над собою такой суд. - Потом она сказала: - О Нима, встань на ноги, и ты тоже встань, о Нум". И когда они встали, сестра халифа сказала:
"О повелитель правоверных, та, что встала, - это украденная Нум, которую похитил аль-Хаджжадж ибн Юсуф ас-Сакафи и прислал тебе, и солгал он, утверждая в своем письме, что купил девушку за десять тысяч динаров. А этот, что встал, - Нима ибн ар-Раби, ее господин.
И я прошу тебя - из уважения к твоим пречистым предкам и ради Хамзы, Акиля и аль-Аббаса [263] прости их и отпусти им их преступления. Подари их друг другу, чтобы получить за них награду и воздаяние. Они находятся в твоей руке и поели твоей пищи и выпили твоего питья, и я ходатайствую за них и прошу подарить мне их кровь".
"Ты права, - воскликнул халиф, - я так решил и не буду решать и потом брать назад!" - "О Нум, - спросил он затем, - это твой господин?" - и Нум ответила: "Да, о повелитель правоверных", - и тогда халиф молвил:
"С вами не будет беды, - я подарил вас друг другу!" - "О Нима, как ты узнал о ее местопребывании и кто описал тебе это место?" - спросил халиф. И Нима сказал: "О повелитель правоверных, выслушай мою повесть и прислушайся к моему рассказу, и клянусь твоими отцами и пречистыми дедами, я ничего от тебя не скрою".
И затем он рассказал халифу обо всех бывших с ним делах и о том, что сделал персидский врач и что сделала надсмотрщица, как она ввела его во дворец, а он ошибся дверями...
И халиф до крайности удивился этому. "Ко мне персиянина!" - сказал он потом, и персиянина привели к халифу, и тот назначил его в число своих приближенных и наградил его одеждами и приказал выдать ему прекрасную награду и молвил: "Тому, кто это придумал, надлежит быть в числе наших приближенных".
А после этого халиф облагодетельствовал Ниму и Нум и оказал им милость и облагодетельствовал надсмотрщицу, и они прожили у него семь дней в радости, удовольствиях и приятнейшей жизни, и затем Нима попросил у халифа разрешения уехать, вместе со своей невольницей, и халиф разрешил им уехать в Куфу.
И они уехали, и Нима повидался со своим отцом и своей матерью, и жили они наилучшей я приятнейшей жизнью, пока не пришла к ним Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний".

1000 и 1 ночь: Рассказ об аль-Амджаде и аль-Асаде (продолжение) (ночи 247-248)
Категория: Арабские сказки
Источник: http://www.fairy-tales.su

Самые популярные сказки:
Про какашку. (Андрус Кивиряхк, «Какашка и весна»)
Серая Звездочка
Два брата
Русачок
Случайные сказки:
Дочка пекаря
Феи Мерлиновой скалы
Гуси - лебеди
Тихая сказка

Издательство сказок
сказки про вашего ребенка
Сказки про Вашего ребенка!
Книга составляется на заказ и печатается в единственном экземпляре! Никакая книга не заинтересует малыша так, как книга про него самого. Это подарок который полюбится сразу и будет любим долгие годы. А хорошие сказки помогут воспитать в вашем ребёнке хорошего человека!
ВАЖНО!
Заказывая Книгу о Вашем ребенке с нашего сайта и используя промо-код UK320, Вы получаете СКИДКУ в $10!!
Заказать книгу сказок..>>

Наша кнопка
Сказки про Код кнопки:
картинки футболок и маек
наверх страницы
Copyright skazkapro.net © 2011-2016 Представленные на сайте материалы взяты из открытых источников и опубликованы в ознакомительных целях. Авторские права на произведения принадлежат их авторам.