Сказка "1000 и 1 ночь: Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане (ночи 81-86)" - Арабские сказки

Все сказки на skazkapro.net

Раздела сайта
Американские сказки
Английские сказки
Арабские сказки
Белорусские сказки
Восточные сказки
Индийские сказки
Итальянские сказки
Немецкие сказки
Русские народные сказки
Татарские сказки
Украинские сказки
Чешские сказки
Японские сказки
Реклама
Поздравления детям

Главная » Cказки народов мира » Арабские сказки

Сказка "1000 и 1 ночь: Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане (ночи 81-86)"

Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане и его сыне ШаррКане, и другом сыне Дау-аль Макане, и о случившихся с ними чудесах и диковинах.

Восемьдесят первая ночь
Когда же настала восемьдесят первая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану: «И вторая девушка говорила твоему покойному отцу, Омару ибн ан-Нуману: «Один человек сказал Мухаммеду ибн Абд-Аллаху: «Дай мне наставление». И тот ответил: «Мое наставление тебе: будь в этой жизни владыкой воздержанным, а до будущей жизни рабом жадным». — «Как так?» — спросил человек. И Мухаммед ответил: «Воздержный в этой жизни владеет и вольной жизнью в будущем».
Говорил Гаус ибн Абд-Аллах: «Было два брата среди сынов Израиля, и один спросил другого: «Какое самое страшное дело ты сделал?» — «Я проходил мимо гнезда с птенцами, — отвечал тот, — и, взяв оттуда одного из птенцов, бросил его обратно в гнездо, но не к тем птенцам, от которых я взял его; это самое страшное дело, которое я сделал». — «А какое дело самое страшное из того, что сделал ты?» — «Что до меня, — отвечал ему брат, — то вот самое страшное дело, которое я совершаю: вставая на молитву, я боюсь, что делаю это только ради награды». А отец слышал их речи и воскликнул: «О боже, если они говорят правду, возьми их к себе!» И сказал кто-то из разумных: «Поистине, эти двое из числа достойнейших детей».
Говорил Сапд ибн Джубейр: «Я был вместе с Фудалой ибн Убейдом и сказал ему: «Дай мне наставление», а он отвечал: «Запомни из моих слов две черты: не придавай Аллаху никого в товарищи и не обижай ни одну из тварей Аллаха». И он произнес такое двустишие:

«Таким, каким хочешь, будь — Аллах многомилостив.
Заботы оставь свои — ведь в жизни дурными
Два дела лишь должно счесть, — не будь же ты Близок к ним, —
Придача богов других и к людям жестокость».

А сколь прекрасны слова поэта:
 
«Когда ты не взял с собой запас благочестия
И встретишь по смерти тех, кто им запастись успел»
Ты каяться будешь в том, что с ними несходен ты,
И в том, что запаса ты не сделал, подобно им».
 
Затем выступила третья девушка, после того как отошла вторая, и сказала: «Поистине, глава о подвижничестве очень обширна, но я расскажу из нее кое-что, что мне вспомнится со слов благочестивых предков.
Сказал кто-то из знающих: «Я радуюсь смерти и не уверен, что найду в ней отдых. Но я знаю, что смерть стоит между мужем и его делами, и я надеюсь, что добрые дела будут удвоены, а злые дела прекратятся».
Когда ученый Ата-ас-Сулами заканчивал наставление, он начинал трястись, дрожать и горько плакать. Его спросили: «Почему эго?» И он отвечал: «Я собираюсь приступить к великому делу, а именно — стать перед лицом великого Аллаха, чтобы поступать сообразно с моим наставлением. Поэтому-то Али Звина-аль-Абидин [139], сын аль-Хусейна, дрожал, вставая на молитву, и когда его спросили об этом, он сказал: «Разве знаете вы, перед кем я встаю и к кому обращаюсь?»
Говорят, что рядом с Суфьяном ас-Саури жил один слепой человек, и когда наступал месяц рамадан [140], он выходил с людьми молиться, но молчал и оставался дольше других. И говорил Суфьян: «Когда настанет день воскресения, приведет людей Корана, и они будут выделены среди других тем признаком, что им оказано будет большое уважение».
Говорил Суфьян: «Если бы душа утвердилась в сердце как следует, оно бы наверно взлетело от радости, стремясь к раю, и от печали и страха перед огнем».
И говорят со слов Суфьяна, что он сказал: «Смотреть в лицо несправедливому — грех».
Затем третья девушка отошла и выступила четвертая и сказала: «А вот и я расскажу кое-что из того, что мне вспомнится из рассказов о праведниках.
Передают, что Бишр Босоногий [141] говаривал: «Я слышал, как Халид [142] говорил: «Берегись тайного многобожия!» — «А что такое тайное многобожие?» — спросили его. И он сказал: «Если кто-нибудь из вас молится и очень долго длит поясные и земные поклоны, то снова становится нечистым».
Говорил кто-то из знающих: «Добрые дела искупают злые», а Ибрахим говорил: «Я пробил Бишра Босоногого открыть мне кое-что из тайн истинной жизни, и он сказал мне: «О сынок, этой науке нам не следует учить всякого: из каждой сотни — пять, как подать с денег». И я нашел его слова прекрасными и одобрил их, — говорил Ибрахим ибн Адхам, — и однажды я молюсь и вижу — Бишр тоже молится. И я встал сзади него, творя поклоны, пока не прокричал муздзин [143]. И тут поднялся человек в обтрепанной одежде и сказал: «О люди, берегитесь вредоносной правды, и нет зла в полезной лжи; в необходимости нет выбора, и не помогут слова при отсутствии блага, как не повредит молчание, когда оно есть». Однажды я увидел, — говорил Ибрахим, — как у Бишра упал даник [144], и я встал и подал ему вместо него дирхем, но он сказал: «Я не возьму его». — «Это вполне дозволено», — сказал я. И Бишр отвечал: «Я не променяю на блага здешней жизни блага жизни будущей. Рассказывают, что сестра Бишра Босоногого отправилась к Ахмеду ибн Ханбалю... [145]»
И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьдесят вторая ночь
Когда же настала восемьдесят вторая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану: «И девушка говорила твоему отцу, что сестра Бишра Босоногого отправилась к Ахмеду ибн Ханбалю и сказала ему: «О Имам веры, мы прядем ночью и работаем для жизни днем. Мимо нас редко проходят стражники Багдада со светильниками, а мы сидим на крыше и прядем при свете их. Запретно ли это нам?» — «Кто ты?» — спросил ее Ахмед ибн Ханбаль. «Сестра Бишра Босоногого», — отвечала она. И ибн Ханбаль воскликнул: «О семейство Бишра, я не перестаю усматривать благочестие в ваших сердцах».
Говорил кто-то из знающих: «Когда Аллах хочет своему рабу добра, он открывает ему врата дела».
Когда Малик ибн Динар проходил по рынку и видел что-нибудь, чего ему хотелось, он говорил: «О душа, черни, я не соглашусь на то, чего ты желаешь!» И говорил он: «Да будет доволен Аллах, спасение души в том, чтобы перечить ей, а беда для души в том, чтобы ей следовать».
Говорил Мансур ибн Аммар: «Однажды я совершил паломничество и направлялся в Мекку через Куфу, а ночь была темная. И вдруг я услышал, как кто-то кричит в глубине ночи: «О боже, клянусь твоей славой и величием, совершив грех, я не хотел тебя ослушаться, и я не отрицаю бытия твоего. Это прегрешение ты судил мне совершишь в твоей предвечной безначальности. Прости же мне то, в чем я преступил; я ослушался тебя по неведению!» И, окончив молиться, он произнес такой стих из Корана: «О те, кто уверовал, охраняйте себя и ваших близких от огня, топливо которого — люди и камни...», и я услышал шум падения, причины которого я не знал, и уехал. А когда настал следующий день, мы шли по дороге и увидели похоронное шествие, и за ним шла старуха, силы которой ушли. Я спросил ее об умершем, и она сказала: «Это похороны одного человека, который вчера проходил мимо нас, когда мой сын стоял и молился. И он прочел стих из книги Аллаха великого, и у этого человека лопнул желчный пузырь, и он умер».
Затем четвертая девушка отошла и выступила пятая и сказала: «А вот я расскажу кое-что из того, что мне вспомнится из рассказов о праведных предках.
Говорил Маслам ибн Динар: «Если исправить темные мысли, простятся и малые и великие прегрешения. И если вознамерится раб оставить грехи — придет к нему милость Аллаха». И говорил он: «Всякое благо, которое но приближает к Аллаху, есть бедствие, и малое в здешней жизни отвлекает от многого в будущей, а многое в здешней жизни заставляет забыть о малом в жизни будущей».
Спросили Абу-Хазима: «Кто счастливейший из людей?» И он сказал: «Человек, жизнь которого проходит в повиновении Аллаху». — «А кто глупейший из людей?» — спросили его. И он ответил: «Тот, кто продает свою будущую жизнь за здешнюю жизнь другого».
Передают, что когда Муса [146] — мир с ним! — пришел к воде Мадьянитов [147], он сказал: «Господи, я нуждаюсь во благе, которое ты мне ниспослал!» И Муса просил своего господа, но не просил людей. И пришли две девушки, и он напоил их скотину и не пустил пастухов вперед. И девушки, вернувшись, рассказали об этом своему отцу, Шуайбу, — мир с ним! А тот сказал: «Может быть, он голоден?» — и он велел одной из них: «Воротись к нему и позови его!» И девушка, придя к Мусе, закрыла лицо и сказала: «Мой отец зовет тебя, чтобы дать тебе награду за то, что ты принес нам воды». Но Муса не желал этого и не хотел следовать за нею. А это была женщина с большим задом, и ветер подымал ее одежду, так что Мусе был видел ее зад, и он зажмуривал глаза. И потом он сказал ей: «Будь сзади, а я пойду впереди тебя». И она шла сзади, пока он не вышел к Шуайбу — мир с ним! Когда ужин был приготовлен...»
И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьдесят третья ночь
Когда же настала восемьдесят третья ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану: «И пятая невольница говорила твоему отцу: «И Муса — мир с ним! — вошел к Шуайбу, когда ужин был приготовлен. И Шуайб сказал ему: «О Муса, я хочу дать тебе награду за то, что ты принес им воды. А Муса отвечал: «Я из людей того дома, где не продают деяния будущей жизни за все золото и серебро на земле». — «О юноша, — ответил Шуайб, — ты ведь мой гость, а мой обычай и обычай моих отцов почтить гостя, накормив его пищей». И Муса поел, а затем Шуайб нанял его на время восьми паломничеств, то есть лет, и как плату за это предназначил ему в жены одну из своих дочерей. И работа Мусы для Шуайба была за нее выкупом, как сказал Аллах великий, говоря за Шуайба: «Я хочу женить тебя на одной из этих моих двух дочерей за то, что ты прослужишь у меня восемь паломничеств. И если ты завершишь десяток, это будет от тебя, а я не хочу тебя затруднять».
Один человек сказал своему другу, которого он долго не видел: «Ты заставил меня тосковать, так как я давно не видел тебя». — «Меня отвлек от тебя ибн Шихаб, — ответил его друг. — Знаешь ли ты его?» — «Да, — сказал спрошенный, — он уже тридцать лет мой сосед, но я с ним не заговариваю». — «Ты забыл Аллаха и потому забыл соседа, а если бы ты любил Аллаха, то любил бы и соседа, — ответил ему друг. — Разве ты не знаешь, что сосед имеет такие же права на соседа, как родственник?»
Говорил Хузейфа: «Мы вступим в Мекку вместе с Ибрахимом ибн Адхамом, и Шакик аль-Бальхи тоже совершал паломничество в этом году. Мы встретились во время обхода, и Ибрахим спросил Шакика: «Как вы поступаете в ваших землях?» — «Когда имеем — едим, а когда голодаем — терпим», — ответил Шакик. И Ибрахим воскликнул: «Так делают собаки из Балха! Мы же, когда имеем, почитаем Аллаха, а когда голодаем, воздаем ему хвалу». И Шакик сел перед Ибрахимом и сказал ему: «Ты мой наставник».
Говорил Мухаммед ибн Имран: «Один человек спросил Хамима Глухого: «Что заставляет тебя полагаться на Аллаха?» И тот отвечал: «Два обстоятельства: я знаю, что мой удел не съест никто, кроме меня, и моя душа спокойна о нем. И я знаю также, что я сотворен не без ведома Аллаха, и потому я в смущении перед пим».
Затем пятая девушка отошла, и выступила старуха, и, поцеловав землю меж рук твоего отца девять раз, сказала:
«Ты слышал, о царь, что они все говорили о подвижничестве. Я последую их примеру и расскажу часть того, что дошло до меня о великих предках.
Говорят, что имам аш-Шафии разделял ночь на три части: первая треть для науки, вторая для сна и третья — для ночной молитвы.
А имам Абу-Ханифа бодрствовал полночи, и один человек указал на него, когда он проходил, и сказал другому: «Этот бодрствует всю ночь». И, услышав это, имам сказал: «Мне стыдно перед Аллахом, что приписывается мне то, чего во мне нет». И стал после этого бодрствовать всю ночь.
Говорил ар-Раби: «Аш-Шафии целиком произносил Коран в течение месяца рамадана семьдесят раз, и все это во время молитвы».
Говорил аш-Шафии — да будет доволен им Аллах! — «Я десять лет не ел досыта ячменного хлеба, так как сытость ожесточает сердце, уничтожает сообразительность, навлекает сон и делает сытого слишком слабым, чтобы стоять на молитве».
Передают со слов Абд-Аллаха ибн Мухаммеда ас-Суккари, что он говорил: «Я беседовал с Омаром, и он сказал мне: «Я не видел человека благочестивей и красноречивей, чем Мухаммед ибн Идрис-аш-Шафии. Случилось, что я вышел вместе с аль-Харисом ибн Лабибом ас-Саффаром, — а аль-Харис был учеником аль-Музани, — и у него был прекрасный голос. И он прочел слова Аллаха — велик он: «Бог день, когда они не заговорят и не будет им позволено оправдаться). И я увидел, что у имама аш-Шафии изменился цвет лица и волосы поднялись на его коже, и он сильно задрожал и упал без сознания. Придя в себя, он воскликнул: «У Аллаха ищу спасения от того, чтобы быть на месте лжецов и в толпе небрегущих. О боже, перед тобою смиряются сердца знающих! О боже, подари мне прощение моих грехов по твоей щедрости и укрась меня твоим покровом и прости мне мое неумение по величию лика твоего!» А затем я поднялся и ушел.
Говорил кто то из верных людей: «Когда я пришел в Багдад, аш-Шафии был там. Я сел на берегу, чтобы омыться для молитвы, и вдруг мимо меня прошел человек и сказал мне: «О молодец, совершай хорошо омовение, и Аллах даст тебе хорошее и в здешней жизни и в будущей». И я обернулся и вижу — идет человек, за которым следует толпа. Я поторопился с омовением и пошел по его следам, и он обернулся ко мне и спросил: «Есть у тебя какая-нибудь нужда?» — «Да, — ответил я, — научи меня тому, чему научил тебя Аллах великий». — «Знай, — сказал человек, — что тот, кто правдив с Аллахом — спасается, а кто любит свою веру — уцелеет от гибели. Кто воздержан в здешней жизни, глаза того прохладятся в жизни будущей». — «Не прибавить ли тебе еще?» — спросил он. И когда я ответил: «Да», он сказал: «Будь воздержан в этой жизни и жаден до будущей. Будь правдив в твоих делах и спасешься со спасающимся». И он ушел, а я спросил о нем, и мне сказали: «Это имам аш-Шафии».
Имам аш-Шафии говорил: «Я хотел бы, чтобы люди извлекли пользу из моею знания с тем, чтобы ничто потом не приписывалось мне...»
И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьдесят четвертая ночь
Когда же настала восемьдесят четвертая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану: «И старуха говорила твоему отцу: «Имам аш-Шафии говорил: «Я хотел бы, чтобы люди извлекли пользу из моего знания с тем, чтобы ничто потом не приписывалось мне. Споря с кем-нибудь, — говорил он, — я всегда хотел, чтобы Аллах великий поддержал его в истине и помог ему ее проявить. Я никогда ни с кем не спорил иначе, как для того, чтобы проявить истину, и я не думаю о том, изъяснит ли Аллах истину моими устами или устами моего соперника».
И говорил он — да будет доволен ям Аллах! — «Если ты боишься из-за знания твоего стать гордым, вспомни, чьего благоволения ты ищешь и какого блага желаешь и какой кары страшишься».
Сказали Абу-Ханифе: «Повелитель правоверных АбуДжафар аль-Мансур поставил тебя судьей и назначил тебе десять тысяч дирхемов». И Абу-Ханифа не согласился. Когда же настал день, в который было назначено принести ему деньги, он совершил утреннюю молитву, а затем закрылся одеждой и не говорил. И к нему пришел посол от повелителя правоверных с деньгами и, войдя к Абу-Ханифе, обратился к нему, но тот не ответил. И посол халифа сказал: «Эти деньги дозволены». Но Абу-Ханифа ответил: «Я знаю, что они мне дозволены, но я не хочу, чтобы мне в сердце запала любовь к притеснителям». — «А если бы ты вошел к ним и старался уберечься от любви к ним», — сказал посол. И Абу-Ханифа ответил: «Я не уверен, что, войдя в море, не замочу своей одежды». А вот слова аш-Шафии, — да будет доволен им великий Аллах!:
 
«Душа моя, коль речи мои ты примешь,
Богатою ты и славною вечно будешь.
Мечты оставь и страстные ты желанья!
Как часто мечта влечет за собой погибель»

А вот слова Суфьяна ас-Саури из его наставления Алню ибн аль-Хасану ас-Сулами: «Будь правдив и берегись лжи, обмана, лицемерия и заносчивости, ибо Аллах уничтожает праведное дело одним из этих свойств. Не заимствуй своей веры ни от кого, кроме тех, кто оберегает свою веру, и да будет твой собеседник из воздержанных в этой жизни. Вспоминай чаще о смерти и учащай просьбу о прощении. Проси у Аллаха благополучия на оставшийся срок твоей жизни и будь искренним советчиком всякому правоверному, когда он спросит тебя о делах своей веры; бойся обмануть правоверного, ибо кто обманул правоверного, тот обманул Аллаха и его посланника. Оставь споры и препирательства; брось то, что внушает тебе сомнение, ради того, что для тебя несомненно, и будешь благополучен. Призывай к благому и удерживай от порицаемого — будешь возлюбленным Аллаха; укрась свои тайные мысли — Аллах украсит твои явные действия; принимай оправдания оправдывающихся и не питай ненависти ни к кому из мусульман; сближайся с тем, кто порывает с тобою, и прощай обижающим тебя — будешь товарищем пророков, пусть будет твое дело вручено Аллаху и в тайном и в явном. Бойся Аллаха, как боится тот, кто знает, что умрет и восстанет и что ему суждено воскреснуть и стоять перед всесильным. И знай, что ты идешь к одной из обителей: либо в возвышенный рай, либо в жаркий огонь».
Потом старуха села рядом с девушками, а твой покойный отец, услышав их слова, понял, что они достойнейшие женщины своего времени. И он увидал их красоту и прелесть и великое образование и приблизил их к себе и, обратившись к старухе, оказал ей почет и отвел ей и девушкам тог дворец, где была царевна Абриза, дочь царя румов, и прислал им то, что им было нужно из благ.
И они пробыли у него десять дней, и старуха с ними. И всякий раз, как царь входил к ней, он находил ее погруженной в молитву, и ночь она выстаивала, а днем постилась. И в сердце царя запала любовь к ней, и он сказал мне: «О везирь, поистине эта старуха из числа праведниц, и велико почтение к ней в моем сердце!»
А когда настал одиннадцатый день, царь встретился с нею, чтобы отдать ей деньги за девушек, и она сказала: «О царь, знай, что цена этих девушек выше того, о чем люди заключают сделки, но я не потребую за них ни золота, ни серебра, ни драгоценных камней, мало это будет или много».
И, услышав ее слова, твой отец удивился и спросил: «О госпожа, а какова цена за них?». И старуха ответила: «Я продам их только за пост в течение целого месяца, чтобы ты днем постился, а ночью стоял бы на молитве ради Аллаха великого. И если ты это сделаешь — они твоя собственность в твоем дворце, и делай с ними, что хочешь».
И царь удивился ее совершенной праведности, воздержанию и благочестию, и она стала великой в его глазах, и он воскликнул: «Да сделает Аллах эту праведную женщину нам полезной!»
А потом он условился с нею, что пропостится месяц, как она его обязала, и старуха молвила: «А я помогу тебе молитвами и буду за тебя молиться. Принеси мне кувшин воды».
И царь велел принести ей кувшин воды, и она взяла его и стала над ним читать и бормотать и просидела немного, говоря слова, которых мы не понимали и ничего не уразумели в них. А затем она накрыла кувшин лоскутом материк, запечатала его и, подав его твоему отцу, сказала: «Когда ты пропостишься первые десять дней, разреши пост в одиннадцатую ночь, выпив то, что в этом кувшине: питье извлечет из твоего сердца любовь к здешнему миру и наполнит его светом и верой. А завтра я уйду к моим друзьям, людям невидимого мира, — я стосковалась по ним, — и вернусь к тебе, когда пройдут первые десять дней».
И твой отец взял кувшин, а затем он поднялся и выбрал отдельное помещение во дворце, куда и поставил кувшин, а ключ он положил за пазуху. Люди невидимого мира — святые.
И когда пришел день, царь стал поститься, а старуха ушла своей дорогой...»
И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьдесят пятая ночь
Когда же настала восемьдесят пятая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан говорил Дау-аль-Макану: «И когда пришел день, царь стал поститься, а старуха ушла своей дорогой. И царь завершил десятидневный пост, а на одиннадцатый день он открыл кувшин и выпил из него и нашел, что питье приятно действует на его душу. А когда пришли вторые десять дней месяца, явилась старуха, и у нее был кусок сладкого в зеленом листе, не походившем на листья деревьев. Она вошла к царю и приветствовала его. И царь, у видя ее, поднялся и сказал: «Добро пожаловать, праведная госпожа!» — «О царь, — отвечала она, — люди невидимого мира приветствуют тебя. Я рассказала и про тебя, и они возрадовались и посылают тебе эти сласти — они из сластей будущей жизни. Вкуси же от них в конце дня».
И твой отец обрадовался великою радостью и воскликнул: «Слава Аллаха, который сделал моими братьями людей невидимого мира!» А потом он поблагодарил старуху и поцеловал ей руки из уважения и оказал девушкам величайший почет.
И минуло двадцать дней, как твой отец постился, а в конце двадцатою дня старуха пришла к нему и сказала: «Знай, о царь, я рассказала невидимым людям о нашей любви и сообщила им, что я оставила девушек у тебя, и они очень обрадовались, что красавицы находятся у царя, подобного тебе, так как они, когда видят их, усердно возносят за них молитвы, исполняемые Аллахом. Я хочу отправиться с ним к невидимым людям, чтобы их благое дыхание коснулось девушек, и, может быть, они вернутся к тебе с сокровищами земли. И по окончании твоего поста ты позаботишься об их одеждах. И те деньги, которые они тебе принесут, помогут тебе в твоих нуждах».
Услышав слова старухи, твой отец поблагодарил ее за это и сказал: «Если б я не боялся перечить тебе, я не согласился бы ни на сокровища, ни на что другое. Но когда ты уходишь с ними?» — «В двадцать седьмую ночь, — отвечала старуха, — а вернусь я к тебе в начале месяца, когда ты уже завершишь свой пост и пройдет время очищения девушек и они будут твои, под твоей властью. Клянусь Аллахом, цена каждой из этих девушек во много раз больше твоего царства». — «Я знаю это, о праведная госпожа», — ответил царь. А старуха после этого сказала: «Ты непременно должен послать со мной кого-нибудь, кто тебе дорог, чтобы он нашел утешение и получил благословение невидимых людей». — «У меня есть невольница румийка, по имени Суфия, и она меня наделила двумя детьми, девочкой и мальчиком, но они исчезли несколько лет тому назад, — отвечал царь. — Возьми ее вместе с девушками, чтобы ей досталось благословение...»
И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

Восемьдесят шестая ночь
Когда же настала восемьдесят шестая ночь, она сказала: «Дошло до меня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану:
«И твой отец сказал старухе, когда она потребовала у него девушек: «У меня есть невольница румийка, по имени Суфия, и она меня наделила двумя детьми, девочкой и мальчиком, но они исчезли несколько лет назад. Возьми ее с собою, чтобы ей досталось благословение. Быть может, невидимые люди помолятся За нее Аллаху, чтобы он возвратил ей детей и она свиделась бы с ними».
И старуха воскликнула: «Прекрасно то, что ты сказал!» А когда твой отец стал близок к концу поста, старуха сказала ему: «О дитя мое, я отправляюсь к невидимым людям, приведи же мне Суфию».
И царь позвал ее, и она тотчас же явилась. И когда царь передал ее старухе, та присоединила ее к прочим девушкам. А затем она вышла в свою горницу и, вьшеся запечатанный кубок, подала его царю и сказала: «Когда наступит тридцатый день, пойди в баню, а потом выйди из нее, войди в одну из тех комнат, что в твоем дворце, выпей этот кубок и засни. Ты достигнешь тогда того, чего желаешь, и мир тебе от меня».
И царь обрадовался и поблагодарил старуху и поцеловал ей руки, и она сказала ему: «Поручаю тебя Аллаху». — «А когда я увижу тебя, о благочестивая госпожа? Я хотел бы не разлучаться с тобою», — сказал царь. И старуха призвала на него благословение и отправилась с невольницами и царицей Суфией.
А царь прожил после этого три дня, и показался новый месяц, и тогда царь поднялся и пошел в баню и, выйдя оттуда, вошел в одну из комнат во дворце и велел никому не входить и запер дверь. И он выпил кубок и лег спать, а мы сидели, ожидая его до конца дня, но он не вышел из комнаты. «Быть может, он устал от бани, бессонных ночей и многодневного поста и потому спит», — сказали мы и прождали его до следующего дня, но он не вышел» Тогда мы встали у дверей в комнату и начали говорить, возвысив голос, и думали, что, может, он проснется и спросит, в чем дело. Но этого не случилось. И мы сорвали дверь и вошли к нему и увидели, что он уже разложился и его мясо сгнило и кости раскрошились. И когда мы увидели его в этом состоянии, нам стало тяжело, и мы взяли кубок и нашли на его крышке кусок бумаги, на котором было написано: «Кто сделал зло, о том не будут тосковать. Таково воздаяние тому, кто строит козни дочерям царей и портит их. Мы оповещаем всякого, кто прочтете эту бумажку, что Шарр-Кан, прибыв в наш город, восстановил против нас царевну Абризу, но ему было недостаточно этою, и он взял ее от нас и привез к вам, и потом отослал с черным рабом, и тот убил ее. И мы нашли ее убитой в пустыне и брошенной на землю. Так не поступают цари. И воздаянием тому, кто это сделал, будет то, что случилось с ним. Не подозревайте никого в его убийстве: убила его ловкая распутница, имя которой Зат-ад-Давахи. И вот я забрала жену царя, Суфию, и отправилась с ней к ее родителю Афридуну, царю альКустантынии. Мы непременно нападем на вас и убьем вас и отнимем у вас ваши жилища; вы погибнете до последнего, и не останется среди вас живущих в домах или раздувающих огонь, кроме тех, кто поклоняется кресту и поясу» [148].
И, прочитав этот листок, мы узнали, что старуха обманула нас, и ее хитрость с нами удалась. И тут мы стали кричать и бить себя по лицу и плакать, но от плача не было нам никакой пользы.
И среди войск возникло разногласие о том, кого сделать над собою султаном. И некоторые хотели тебя, а другие твоего брата Шарр-Кана. И мы пребывали в несогласии целый месяц. А затем некоторые из нас объединились, и мы захотели отправиться к твоему брату Шарр-Кану и ехали до тех пор, пока не нашли тебя. Вот почему умер султан Омар ибн ан-Нуман».
Когда везирь Дандан кончил свои речи, Дау-аль Макан я сестра его Нузхат-аз-Заман заплакали, и царедворец также заплакал, а затем он сказал Дау-аль-Макану: «О царь, от плача нет никакой пользы, и польза для тебя лишь в том, чтобы укрепить свое сердце, усилить свою решимость и утвердить свое господство. Ибо, поистине, тот, то оставил подобное тебе, не умер».
И тогда Дау-аль-Макан перестал плакать и велел поставить престол перед входом в палатку. А затем он приказал выстроить войска, и царедворец встал сбоку, и все оруженосцы встали позади, а везирь Дандан впереди него. И каждый эмир и вельможа знал свое место.
А потом Дау-аль-Макан сказал везирю Дандану: «Расскажи мне о казнохранилищах моего отца». — «Слушаю и повинуюсь», — отвечал везирь и осведомил его о казнохранилищах и о сокровищах и драгоценностях, находящихся там, и показал ему, сколько в его казне денег, И Дау-аль-Макан выдал войскам деньги [149] и одарил везиря Дандана роскошным платьем и сказал ему: «Ты остаешься на своем месте». И везирь поцеловал землю меж его рук и пожелал ему долгой жизни.
Потом Дау-аль-Макан наградил эмиров, а затем он сказал царедворцу: «Покажи мне подать Дамаска, которую ты везешь с собою». И царедворец показал ему сундуки с деньгами, редкостями и драгоценными камнями.
И Дау-аль-Макан взял их и роздал войскам...
И Шахерезаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.

1000 и 1 ночь: Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане (ночи 87-92)
Категория: Арабские сказки
Источник: http://www.fairy-tales.su

Самые популярные сказки:
Про какашку. (Андрус Кивиряхк, «Какашка и весна»)
Серая Звездочка
Два брата
Русачок
Случайные сказки:
Том-Тит-Тот
О царе Салтане сыне его славном и могучем богатыре князе Гвидоне Салтановиче и прекрасной царевне Лебеди
Бутылочное горлышко
Гордая летучая мышь

Издательство сказок
сказки про вашего ребенка
Сказки про Вашего ребенка!
Книга составляется на заказ и печатается в единственном экземпляре! Никакая книга не заинтересует малыша так, как книга про него самого. Это подарок который полюбится сразу и будет любим долгие годы. А хорошие сказки помогут воспитать в вашем ребёнке хорошего человека!
ВАЖНО!
Заказывая Книгу о Вашем ребенке с нашего сайта и используя промо-код UK320, Вы получаете СКИДКУ в $10!!
Заказать книгу сказок..>>

Наша кнопка
Сказки про Код кнопки:
картинки футболок и маек
наверх страницы
Copyright skazkapro.net © 2011-2016 Представленные на сайте материалы взяты из открытых источников и опубликованы в ознакомительных целях. Авторские права на произведения принадлежат их авторам.