Все сказки на skazkapro.net

Раздела сайта
Аксаков Сергей Тимофеевич
Андерсен Ганс Христиан
Афанасьев Александр Николаевич
Бажов Павел Петрович
Гаршин Всеволод Михайлович
Горький Максим
Гримм братья
Ершов Пётр Павлович
Жуковский Васиилий Андрееевич
Заходер Борис Владимирович
Родари Джанни
Кир Булычёв
Крылов Иван Андреевич
Маршак Самуил Яковлевич
Носов Николай Николаевич
Перро Шарль
Пушкин Александр Сергеевич
Роулинг Джоан
Салтыков-Щедрин М. Е
Сутеев Владимир Григорьевич
Толстой Алексей Николаевич
Толстой Лев Николаевич
Успенский Эдуард Николаевич
Харрис Джоэль Чандлер (сказки дядюшки Римуса)
Чуковский Корней Иванович
Шварц Евгений Львович
Реклама
Поздравления детям

Главная » Авторы сказок » Успенский Эдуард Николаевич

Сказка "Тётя дяди Фёдора, или Побег из Простоквашино: глава 1-4"

Глава первая

ПИСЬМО

На Простоквашино надвигалась осень. Не очень быстро, а так миллиметр за миллиметром. Каждый день становилось холоднее на четверть градуса. Днём ещё было лето, солнце всё заливало золотом. Но зато ночью никаких сомнений не оставалось, что вот-вот зима на природу обрушится. Ночью даже снег выпадал.

Все были заняты делом. Кот Матроскин за последними грибами ходил и капусту засаливал. Дядя Фёдор задачник для третьего класса осваивал. А пёс Шарик телёнка воспитывал. Он полугодовалого Гаврюшу на сторожевого быка дрессировал, полусторожевого-полуохотничьего. Увидит он зайца в поле и кричит Гаврюше:

- Ку-си!

Бычок после этого до самой речки за зайцем гонится. Заяц через речку в два прыжка "блинчиком" перелетит - и в поля. А Гаврюша так не может. Он в речку трактором врежется и такой веер брызг поднимет, что радуга полчаса над рекой висит.

Бросит Шарик палку через забор и кричит Гаврюше:

- Не-си!

Гаврюша прыг через забор, палку в зубы и назад. Шарик прикажет ему:

- Му-му!

Гаврюша замычит так, что люди в деревне шарахаются. Они думают, что на их Простоквашино электричка наехала.

Однажды кот Матроскин не выдержал, он к Шарику подошёл и говорит:

- Ты на кого его дрессируешь? На циркового клоуна? Что это за "куси неси" такое? Что это за "му-му - ква-ква"? Для дрессировки собак давно уже специальные культурные команды придуманы: "фас" там или "апорт". Или уж "голос" в крайнем случае.

- Может быть, для сервировки собак есть такие слова, - возражает Шарик, - только для быков они не подходят. Быки - они звери сельские, простые, небалованные.

- Не для сервировки, а для дрессировки, - поправляет Матроскин. Сервируют только столы в ресторане. Пора бы знать, глухомань сельская.

Шарик обиделся на "глухомань сельскую" и сделал такое заявление:

- Вот что, Матроскин, ты заведи себе своего телёнка собственного и дрессируй по-своему. А это мой Гаврюша.

Матроскин от удивления аж остолбенел на две минуты. Его можно было горизонтально на два столбика класть. Так в цирке гипнотизёры с тётеньками делают. Потом как закричит:

- Как это твой, когда это мы его вместе с Муркой рожали! Да я из-за него столько ночей не спал. Да я его из соски молоком поил! Да я лично ему клизму двадцать раз делал, когда ты его сосисками кормил!!

В общем, большой конфликт надвинулся. Того и гляди Шарик с Матроскиным подерутся. Они уже друг друга толкать начали.

Дядя Фёдор на крыльцо вышел и говорит:

- Давайте мы телёночью дуэль проведём. Поставим вас в разные концы огорода, а Гаврюша пусть в середине стоит. Вы его к себе зовите. К кому он подойдёт, тот им и будет командовать.

Встали они в разные концы огорода. Каждый к себе Гаврюшу зовёт. Шарик командирским голосом кричит:

- Гаврюша, ко мне бегом! Гаврюша, ко мне кругом!

Матроскин так тихо подзывает:

- Кис! Кис! Иди ко мне, скотинка маленькая! - и большую брюкву из-за спины показывает.

Гаврюша на месте крутится, то туда голову повернёт, то сюда. То к Шарику побежит, то к Матроскину. Чем ближе он к Шарику приближается, тем сильнее Матроскин кричит, и наоборот. Такой шум подняли, на всю деревню, а толку нет. Не получается телёночья дуэль.

Тогда дядя Фёдор говорит:

- Пусть каждый из вас возьмёт палку и кинет её через забор. Чью палку он принесёт, тот для Гаврюши и главнее.

Выбрали они каждый себе палку по вкусу. У Шарика палка длинная была и тонкая и вся в мелких сучках. Она чем-то сильно на самого Шарика смахивала. Он тоже был тощий и задиристый. А у Матроскина в лапах такая толстая дубинка оказалась, потому что Матроскин и сам за последнее время округлился.

Кинули они свои палки за забор, и Гаврюша вихрем за забор прыгнул. Все замерли. Ждут.

Вылетает Гаврюша из-за забора, а в зубах у него не палка, а зелёный плащ почтальона Печкина. Почтальон за забором стоял и в дырочку подсматривал. Гаврюша его самого хотел притащить, да Печкин по дороге из плаща вывалился.

Бедный Печкин за плащом прибежал и давай тащить его за другой конец. Гаврюша не отпускает. Шарик и Матроскин тоже пытаются плащ у быка выдернуть, да ничего не выходит. Гаврюша за лето здоровый стал, как танк. Он всех троих спокойно по огороду тащит, куда захочет. Весь огород перепахал.

Печкин кричит:

- Эй, ты, рогатый дурачок, отдай плащ немедленно! Доиграешься, тебя на колбасу отправят!

Дядя Фёдор решил вмешаться. Он подошёл к Гаврюше и спокойно так скомандовал:

- Голос! Му-му!

Бычок как замычит своим электрическим голосом и плащ выпустил. Сразу Шарик с Матроскиным и Печкин втроём на три метра отлетели и в забор врезались. Матроскин посмотрел на выпавшие доски и говорит:

- Да, ремонта здесь рублей на сто наберётся. Придётся сто штук штакетника покупать. От этого Печкина нам только одни расходы идут. Да ещё и подслушивает!

Печкин говорит:

- Мне от вас много доходов! У меня этот плащ, может быть, свадьбешный. А вы вон как его изжевали и обсопливили! Его и надеть - и то противно. Придётся мне теперь к своему дому огородами пробираться. Я не какой-нибудь Рокфеллер африканский два плаща иметь. А вас я вовсе не подслушивал, нужны вы мне больно. Я вам письмо принёс.

Он отдал им письмо и скорее ушёл, а то вдруг Матроскин заставит его забор чинить.

Дядя Фёдор взял письмо и пошёл в дом. Письмо - это очень важное событие. Все про телёночью дуэль сразу забыли. Оно было от мамы. Мама писала:

Дорогой наш мальчик дядя Фёдор!

Ты живёшь в сельской местности совсем заброшенный. Природа к тебе близко, а культура далеко. Это хорошо, но неправильно. Будем принимать меры.

К нам приехала моя двоюродная сестра Тамара Семёновна. Фамилия у неё Ломовая. Вообще-то у неё двойная фамилия: Ломовая-Бамбино. Папа у неё был генерал Ломовой, а мама - солистка балета - Бамбино.

Она такая добрая и очень толстая, как две. Ты её не помнишь. Она ушла из армии. Там она работала полковником по хозяйственной части. Она решила тебе подарок сделать. Она решила всю оставшуюся жизнь посвятить твоему воспитанию.

Про неё была статья в газете, и её очень хвалили. Она такой работник прекрасный - за тридцать лет ни разу в отпуске не была. С её склада ни одна пушка не потерялась, ни один танк не пропал. Когда она из армии увольнялась, все солдаты строем плакали.

Тебе она очень много пользы принесёт. Она уже пианино купила и самоучитель, будет тебя на лауреата международного конкурса готовить. Жди её с нетерпением и радостью. Твои родители: папа и мама.

Когда дядя Фёдор письмо прочитал, он не особенно обрадовался. Эта двухразмерная тётя его чем-то насторожила. И к пианино у него особой тяги не было. И Шарик насторожился. Ему пианино нравилось, он часто думал: "Вот бы выбросить оттуда всю требуху, которая гремит, отличная собачья будка получится!" Он просто к любому постороннему человеку заранее с подозрением относился. А Матроскин обрадовался:

- Нам лишний хозяйственный работник никогда не помешает. Мы тут забурели совсем в сельской местности, закисли, темпы теряем. Кругом люди фирмы открывают, лапти плетут для иностранцев. А мы ушами хлопаем. Нам нужны свежие силы.

И стали они к приезду тёти Тамары готовиться. Первым делом решили для тёти кровать купить. Тётя - это не собачка, завёл её - и всё. Ей и кровать нужна, и матрас, и одеяло. Её на сеновал не положишь, особенно осенью.

Вывели они из сарая трактор - тр-тр Митю, заправили его борщом вчерашним и поехали в большой сельский магазин с мебелью.

Едут себе они по сельской дороге, запутанной, как верёвка, белые колечки в небо пускают. А по краям вся природа как мультипликация ЯРКАЯ! Ели - зелёные, сосны - чёрные, а лиственные деревья - оранжевые. Одно удовольствие смотреть. Сиди себе и любуйся.

Только тр-тр Митя не давал им смотреть. Только они см..., см..., только они см... отреть начинают и люб... люб... любоваться, он их трясёт. Он в последние дни засиделся в своём сарае и летел вперёд как ошпаренный. На каждой кочке два раза подпрыгивал. Один раз от кочкости, другой раз от засиделости. Когда наши покупатели около магазина с трактора сошли, их шатало так, будто они не в магазин приехали, а в вытрезвитель. Они не только шатались, они ещё и подпрыгивали.

Матроскин говорит продавцу:

- Здравствуйте, нам кровать нужна на колесиках. Есть у вас такие? К нам тётя в гости приезжает на постоянную жизнь.

Продавец отвечает:

- У нас сейчас любые кровати есть. Хоть на колесиках, хоть с моторчиком. У нас в деревне капитализм наступил.

- Хорошо, - говорит дядя Фёдор, - давайте посмотрим ваши кровати.

- А чего их смотреть? - говорит продавец. - Вы скажите, какая кровать вам нужна. Мы нажнём кнопочку, и дядя Вася вам её со склада притащит.

- Какой-то странный у вас капитализм наступил, - говорит Матроскин. И кроватей у вас завались, и кнопочки есть, а дядя Вася всё так же на себе тяжести таскает, как при развитом социализме.

- Так какая кровать вам нужна? - спрашивает продавец.

- Большая кровать, - отвечает дядя Фёдор.

- Это не разговор, - замечает капиталистический продавец. - Дайте точную техническую характеристику. Кровати бывают односпальные, полутораспальные и двуспальные. Сколько к вам тёть приезжает?

- Одна тётя, но сдвоенная! - кричит Шарик. - Давайте нажимайте кнопочку. Пусть нам двуспальную кровать принесут.

Нажали кнопочку, прибежал дядя Вася в синем халате. Ему объяснили, что нужно. И через пять минут он притащил огромную кроватищу на колесиках. Там не то что сдвоенную, там строенную тётю уложить можно было.

Шарик про себя подумал: "Если нам тётя не понравится, мы на этой кровати палатку разобьём, вещи погрузим и быстро в другую деревню смотаемся".

Матроскин деньги продавцу заплатил и говорит:

- Там я у вас много пустых картонных ящиков вижу. Они вам, наверное, не нужны, а нам очень для растопки пригодятся.

Продавец согласился и разрешил Матроскину все ящики забрать. Они быстро эти ящики на кровать погрузили, прицепили её к тр-тр Мите тросиком и очень осторожно поехали.

Со стороны было похоже, что трактор не кровать, а воз сена везёт. Только вместо сена были разноцветные ящики. Очень красивая картина получалась. В этот раз Митя себя прекрасно вёл, и они вдоволь на осенние деревья насмотрелись.

Почтальон Печкин их по дороге встретил и спрашивает:

- Это кто же вам столько посылок прислал таких красивых? И почему без меня?

- Это гуманитарная помощь, - говорит Матроскин. - Её сейчас прямо в руки передают, без посредников. Это питание для собак и кошек "Вис-кас" и "Соба-кискас".

Печкин подумал: "Вот как о собаках и кошках беспокоиться стали. А о почтальонах не думают. Жалко, что я не собака и не кошка. Пожалуй, и я себе котёнка заведу, пусть ему гуманитарную помощь присылают".

Когда они домой приехали, Матроскин за голову схватился:

- А вдруг кровать в доме не поместится? А вдруг она в дверь не пролезет? Как тогда быть? Придётся дырку в стене пропиливать!

Но потом он всё измерил и успокоился. Если подстилку Шарика в сени вынести, то как раз места для кровати хватит. Или пусть Шарик под кроватью спит, тётю охраняет.

Шарик на это не пошёл.

- Фиг тебе, чтобы я под вашей тётей спал! - сказал он коту. - Раз вы меня выселяете, выселяйте совсем на улицу. Я из этих ящиков себе прекрасную будку склею двухкомнатную. Буду на улице жить, как все собаки.

Матроскину было жалко ящики отдавать. Он говорит:

- А чего бы тебе, Шарик, под крыльцом не устроиться? И делать ничего не надо. И тепло, и сторожить удобно.

- Ага. И все ноги у тебя над головой от снега отряхивают и от песка. И всё это тебе на голову сыплется. Нет, ты сам там живи, если ты такой изобретательный.

Тут дядя Фёдор вмешался:

- Матроскин, ты не прав. Пусть Шарик клеет, что хочет. Мы так договорились жить, чтобы каждому было хорошо. Мы все должны друг друга любить.

- Верно, - согласился кот. - Если мы друг другу уступать не будем, у нас не дом будет, а коммунальная квартира. Склочная.

И ещё он добавил практические соображения:

- Дядя Фёдор, сколько от него шума, от нашего Шарика! Стоит только какой-нибудь собачке в деревне тявкнуть, он такой гам поднимает, что мы до потолка подпрыгиваем. А в будке ему звукоизоляция не позволит так шуметь.

Шарик сразу взялся за дело. Достал кисть малярную из сарая, сварил из крахмала ведро клея кисельного типа и начал ящики клеем мазать и друг к другу прислонять.

Ящики лёгкие, весёлые, яркие. И работа лёгкая, весёлая, яркая, если делать её аккуратно. А Шарик всё делал тяп-ляп. Сначала сделал картонно-ящичный пол, потом картонно-ящичные стены, потом из реек, которые Матроскин приготовил для ремонта забора, сделал обрешётку для крыши и тоже обклеил ящиками. Дом вышел сикось-накось, но очень яркий и симпатичненький.

Тут уже и вечер наступил, звёзды высыпали на небо, как веснушки. Вымотанный Шарик как стоял на картонном полу, так и спать свалился, а клеевую кисть под голову подложил.

Глава вторая

ТЕЛЕГРАММА

Утром чуть свет почтальон Печкин пришёл. И давай калитку дёргать. Раньше он смело во двор проходил, на крыльцо и в дверь стучал, а теперь он стал телёнка Гаврюшу побаиваться.

Он калиткой хлопает, стучит по ней, а его никто не слышит. Все спят ещё. Тогда он стал кричать:

- Стук-стук! Дзинь-дзинь! Ба-бах! Блям-блям! Вам телеграмма пришла!

Никакой реакции. Только Гаврюша к калитке подошёл - стал почтальоном Печкиным интересоваться.

Печкин опять кричит:

- Эй, вы! Дзинь-дзинь! Вам телеграмма пришла!

Ничего.

- Так ведь и голос сорвёшь! - сказал Печкин. - А у меня голос не казённый!

Гаврюша прислушался. Услышал слово "голос" и как замычит:

"Му-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у!"

Не зря с ним Шарик работал. А голос у него был не такой, как у почтальона Печкина, дохленький. У Гаврюши голосище был, как у электрички. Он полдеревни зараз на ноги поднимал.

Шарик наконец проснулся... и сразу понял, что на него электричка несётся! Он как подпрыгнет вместе с полом, к которому приклеился! Как бросится бежать!

Свой картонный домик он в секунду разметал и весь коробками обклеенный по шпалам бежать бросился. С рогом на голове (это кисть была для клея).

Сначала он спросонок вокруг домика обежал. Потом назад повернул, к почтальону Печкину направился.

Теперь уже Печкин перепугался:

- Инопланетяне! Роботы! До нас добрались!

И побежал. А у Шарика рефлекс: раз кто-то бежит, догнать надо. И вот они, как в мультипликации, по деревне несутся. Впереди Печкин, за ним почтовая сумка развевается, сзади Шарик, весь разными ящиками обклеенный. Шарик Печкина сразу бы догнал, только ему ящики мешали.

Печкин кричит:

- Отвяжитесь! Живым не сдамся!

Шарик в ответ думает: "Ну и не сдавайся! Зачем ты мне нужен!"

Но остановиться не может. Его рефлекс подгоняет. Наконец они до речки добежали. Печкин, как Чапаев, с сумкой в руке через речку поплыл, а Шарик остыл. Он кричит:

- Печкин, Печкин, это я - Шарик!

Печкин тоже остывать начал. Оглянулся назад и всё понял.

- Нет, - говорит, - ваша команда меня скоро в гроб загонит. Ведите меня к себе домой и переодевайте в сухое.

Он, конечно, был прав: он им телеграмму принёс, а его в речку загнали. Они с Шариком быстро домой вернулись сушиться. Хорошо, что утреннее солнышко над зелёной травой уже греть начало, а то бы Печкин совсем простудился.

Пока Печкин в одних трусах на печке сох, дядя Фёдор мокрую телеграмму читал:

"Встречайте нас, мы уже выехали. Ваши родители: папа и мама, ваша верная тётя Тамара и верный денщик-ординарец Иванов-оглы-Писемский. Готовьте место для музыкального инструмента".

- Как-то не по-военному написано, - сказал дядя Фёдор. - "Встречайте нас, мы уже выехали". А на чём выехали, где встречать, откуда выехали непонятно.

Матроскин в это время от Шарика приклеенные ящики ножницами отрезал. Он всё объяснил:

- Выехали из Москвы от твоей мамы. Выехали на поезде. Встречать надо на станции.

- Всё правильно, - говорит Печкин. - У нас на станции московский поезд один раз в день останавливается. Ночью.

Но Шарик спорит:

- А может, они на автобусе выехали или на вертолёте.

- На вертолёте вылетают, а не выезжают, - отвечает Матроскин. - А на автобусе с пианино не ездят. Его в грузовом вагоне везут.

- А что такое денщик-ординарец? - спрашивает Шарик.

Печкин с печки кричит:

- Это что-то вроде шофёра. Есть ещё такие стихи замечательные: "Стой, денщик, жара несносная. Дальше ехать не могу". Мы в школе учили.

- А почему он ординарец?

- Наверное, весь в орденах. Боевой денщик.

Тем временем Матроскин от Шарика последний ящик отрезал и говорит:

- Мне кажется, тебя постричь надо наголо, а то и вовсе побрить. Потому что ты получился весь дырками выстриженный, как в лишаях.

- Вот это дудки! - говорит Шарик. - Зима на дворе, а ты меня постричь хочешь. Лучше я в дырках буду ходить, чем, как крыса, стриженый.

Вдруг во дворе сторожевой Гаврюша замычал, а потом машина забибикала. Это наши со станции приехали. Наши московские. А наши простоквашинские все на крыльцо высыпали на московских смотреть.

Смотрят они: около ворот стоит грузовик, полный народа. В кузове папа с мамой, пианино и дядя незнакомый, военизированный. В кабине тётя больших размеров с подносом, полным пирожных, на голове (это такая шляпа) и шофёр.


Тётя из кабины вышла, всех осмотрела и говорит:

- Здравствуйте. Вот вы какие. А кто из вас будет почтальон Свечкин?

Печкин вышел вперёд:

- Это я. Только не Свечкин, а Печкин.

- Очень хорошо, очень хорошо! - говорит тётя. - Не обижайтесь. Свечкин, Печкин, Огуречкин, лишь бы вышел человечкин - вот что главное. А домик у вас захудаленький. Будем расширять.

Кот Матроскин упёрся и говорит, глядя в землю:

- Не будем.

- Будем, - говорит тётя.

- Не будем, - говорит Матроскин.

Видно, что коса на камень наехала. Или бензиновая пила "Дружба" на гвоздь.

- Это почему же не будем? - спрашивает тётя.

- А нам и так хорошо живётся! - кричит нервный Шарик.

- Вам плохо живётся, - объясняет тётя. - Только вы этого не понимаете. Вы по ошибке счастливы. Но я вам глаза раскрою. Я вас нацелю куда надо, на соответствующие показатели.

Матроскин про себя ворчит: "Мы не пушки какие-нибудь, чтобы нас нацеливать. Вы своего Иванова-оглы нацеливайте".

Иванов-оглы вылез из кабины, и стало видно, что он хороший дядя. Очень мирный, трудно его куда-нибудь нацеливать. Он первым делом пошёл с Печкиным за руку здороваться.

Папа с мамой из грузовика выпрыгнули и побежали с дядей Фёдором обниматься. Мама говорит дяде Фёдору:

- Вы тётю Тамару слушайте. Она вам добра желает.

Шофёр из кабины кричит:

- Вы лучше меня слушайте. Вы свой ящик полированный забирайте скорей. У меня ещё пять вызовов.

И все пианино занялись. А как его заберёшь, когда его с места не сдвинешь. Его на станции четыре здоровых грузчика с трудом в грузовик подняли.

Кот Матроскин свою хозяйственность на всю мощность включил. Принёс цепь огромную, на которой корова Мурка паслась, и говорит:

- Давайте мы это пианино цепью за ножку зацепим, а второй конец к воротам привяжем. Грузовик отъедет чуть-чуть, и мы пианино подхватим.

Так и сделали. Грузовик отъехал чуть-чуть, и ворота как грохнутся! Даже гриб из пыли над домом поднялся.

Дядя Фёдор говорит:

- Спасибо, Матроскин, что ты нам дом не развалил!

Матроскин не согласен:

- Всё равно моя идея правильная. Давайте мы цепь к яблоне привяжем.

- А что, - соглашается Шарик. - Шофёр как даст газу, как рванёт. Больше мы ни пианино, ни яблони не увидим.

Но в этот раз всё хорошо получилось. Только все яблоки разом с яблони слетели и вниз рухнули. Внизу корова Мурка лежала и с любопытством на всех поглядывала. Как по ней яблоки застучат, как она вскочит, как бросится бежать. Ещё ползабора снесла. Горячая корова, молодая.

Пианино поймали, и все сразу делом занялись. Папа и мама пошли себе сеновал обустраивать. Тётя Тамара, как военная гражданка, пошла с местностью знакомиться, чтобы знать, куда отступать в случае чего. А Иванов-оглы и Печкин под руководством Матроскина ремонтом занялись. За этот день столько всего разрушено было, что на две хорошие ремонтные бригады хватило бы.

Глава третья

НОЧЬ

К вечеру всё устроилось. Папа и мама себе на сеновале отличное место оборудовали. Тётю Тамару на двуспальной кровати положили. А Иванов-оглы к Печкину ушёл ночевать. Он всю ночь почтальону интересные истории рассказывал из военной жизни:

- Помню как-то раз нам с товарищем полковником на склад два грузовика сапогов привезли. А склад у нас битком забит, некуда сапоги складывать. Дело было ночью. Другой бы товарищ полковник от сапогов бы отказался, но наш товарищ полковник не такой, то есть он не такая.

- А ваш товарищ полковник какая? - спрашивал Печкин.

- А наш товарищ полковник такая. Она быстро выход нашла. Перед складом во дворе танки стояли. Так мы эти сапоги в эти танки и сложили. Правда, здорово?!

- Здорово! - соглашался Печкин.

- Здорово, да не совсем. Потом из этого небольшая неприятность вышла. Почти скандал.

- Какая такая неприятность?

- А такая. Утром учебная тревога была. Танкисты стали в танки запрыгивать, а там сапоги всё место заняли. Пока они сапоги вытаскивали, учебный противник всю нашу часть захватил. А вообще человека лучше товарища полковника, более экономного я в жизни не встречал. У нас в части пять пожаров было, а мы ни одного огнетушителя не истратили.

Дядя Фёдор в это время на сеновале лежал между папой и мамой. Ему так хорошо было, уютно. Он то к маме, то к папе прижимался. Мама говорила:

- Ты, дядя Фёдор, не переживай. Вы с тётей Тамарой поладите. Она очень самоотверженная.

- Это верно, - соглашался папа. - Только мне кажется, что она чересчур уж энергичная. При её размахе ей здесь тесновато будет. При ней можно целых пять детских интернатов содержать.

Тётя Тамара Семёновна лежала на своей двуспальной кровати и думала: "Как хорошо, что я сюда приехала. Через эту деревню я начну всё сельское хозяйство страны поднимать. Скоро миллионы тракторов забороздят пространство полей. Важно только людей хорошо зажечь".

Кот Матроскин в это время на печи лежал и думал: "Жаль, что котов в армию не берут. Ничем я не хуже этой тёти. Я бы запросто до генерала дослужился по хозяйственной части. А Шарик был бы у меня Иванов-оглы-Шариковский".

Иванов-оглы-Шариковский в это время голову ломал, как бы ему устроиться. От его вчерашней будки одни картоночки остались, клеем намазанные. И решил он так поступить. Взял ноги в руки и бегом в тот самый мебельный магазин отправился, где они кровать покупали. Там этих ящиков было завались. Выбрал себе Шарик самый большой ящик - из-под телевизора - и говорит:

- Чего там долго думать - это готовая будка моя.

Взвалил он ящик на плечи и домой побежал. Бежал, бежал, бежал, бежал, устал.

"Нет, - думает, - если я ещё полкилометра пробегу, меня удар хватит. Меня прямо в этом ящике и закопают. Надо передохнуть".

Влез он в этот самый ящик, свернулся квадратиком и заснул. Благо на дворе давно уже ночь была.

Глава четвёртая

НАЦЕЛИВАНИЕ

Утром раньше всех Иванов-оглы и Печкин проснулись. Они наскоро выпили по стакану чая и в дом к дяде Фёдору собрались. Идут они, на жёлто-красные осенние перспективы посматривают.

Иванов-оглы-Писемский удивляется:

- Странные у вас пейзажи здесь какие-то: берёзки, солнцем подсвеченные, пеньки чёрные, речка вон, вся перекрученная, блестит и ни одного танка, никакой колючей проволоки. Непривычно как-то для военного глаза.

- Это вам, военным, непривычно без колючей проволоки, а нам, гражданским, это очень нравится, - отвечал мудрый Печкин. - Ну её на фиг эту проволоку.

- А грибы-то у вас есть? - спрашивает Иванов-оглы.

- А как же, - отвечает Печкин. - Мы можем по дороге в берёзовую рощу забежать, там всегда подосиновики растут.

- Это неправильно, - говорит Иванов-оглы, - непорядок. В берёзовой роще должны подберёзовики расти.

- Очень может быть, - согласился Печкин. - Только в нашем Простоквашине отродясь порядка не было.

Подходят они к роще, видят - ящик с гуманитарной помощью стоит.

- Выронили, - говорит Печкин. - Вчера целый день гуманитарную помощь возили. Один ящик и потеряли. Интересно, что в нём? Надо открыть.

Шарик проснулся и всё слышит. Его ящик с запахом закрывался, он конец запаха зубами прихватил, не даёт ящик открывать. Почтальон Печкин руку с трудом в трещину просунул и говорит:

- Что-то меховое там, наверное, шапки гуманитарные.

Иванов-оглы тоже руку просунул и как раз по зубам Шарику пришёлся.

- Нет, - говорит, - там гуманитарные гвозди. Или гуманитарные вилки.

Решили они ящик до дома донести.

"А что, пускай несут", - согласился про себя Шарик.

Они пошли вдоль речки. Печкин с ящиком, а Иванов-оглы просто так. Печкин никак не хотел с ящиком расставаться. Надо, чтобы все понимали, что это его ящик. Он прошёл немного, устал и говорит:

- Надо мне сесть на ящик, посидеть.

Шарик из ящика как закричит:

- Да ты что, совсем?! С приветом?!

Печкин испугался даже.

- Ой, - кричит, - радио заговорило!.. Гуманитарное.

Шарик спохватился и начал сообщать новости дикторским голосом:

- Вчера вечером ровно в шесть часов с приветом к избирателям обратился депутат Селёдкин.

Печкин удивился страшно и спорит:

- Нет у нас такого депутата!!

Шарик в ответ:

- А я и не про вас говорю! - И дальше шпарит: - Продолжаем последние известия. Новости с полей. На полях ничего нового. Всё уже убрали: и картошку, и кукурузу, и свёклу, и помидоры, и арбузы, и... бананы, и... студентов.

Больше он ничего придумать не мог, никаких последних известий. А Печкин и Иванов ждут. Делать нечего, Шарик как забормочет:

- За последнее время участились случаи... Участились случаи... Участились случаи...

А какие участились, он придумать не успел. Иванов-оглы говорит:

- Заело! Надо стукнуть как следует!

"Тебя самого надо стукнуть как следует!" - думает радио-Шарик.

- Участились случаи... нападения почтальонов на собак.

Печкин даже вздрогнул:

- Чего-чего? А ну-ка, повторите. Какие случаи участились?

Шарик так неуверенно повторяет:

- Случаи нападения почтальонов на собак.

- Да нет! - кричит Печкин. - Вы всё путаете! Это собаки на почтальонов нападают! У меня вон все штаны грызаные. Это какое-то противное радио. Его надо в речку выбросить.

- Да вы не нервничайте, - замечает Иванов-оглы. - Придём домой и разберёмся, какое это радио. И почему оно так странно агитирует. Идти два шага осталось.

Они дальше Шарика понесли. А Шарик им стал погоду на завтра говорить:

- Ожидаются заморозки, переходящие в наводнение. Ожидается землетрясение, переходящее в солнечное затмение. Местами снег, местами град, местами кислый виноград.

У них так глаза и вылупились.

Шарику уже трудно было остановиться:

- Передаём программу на завтра. Завтра будет такая программа закачаетесь.

- Почему? - удивился Печкин.

Шарик и сам не знал почему. Он и ляпнул:

- Музыку будем для хромых передавать!

В это время кот Матроскин уже проснулся и завтрак готовил. Он варил кашу на молоке, целое ведро, а сам думал: "День-два я ещё выдержу. Ну три. А на неделю меня уже не хватит. При таком количестве народа целую столовую надо содержать".

Он наскоро накрыл на стол, поставил творог, простоквашу, хлеб из магазина и с трудом горячее ведро на стол принёс.

На вкусный запах стал народ подтягиваться. Скоро папа с мамой пришли, дядя Фёдор и тётя Тамара Семёновна. Только Шарика не было и Печкина с Ивановым-оглы.

Тётя Тамара говорит:

- Нельзя без них завтрак начинать.

Дядя Фёдор спрашивает:

- Почему?

- У нас в армии так принято было. Мы всем полком за еду садились.

Матроскин говорит:

- А если они с Шариком на охоту пошли, на утреннюю зорьку. И вернутся только к вечеру?

- Такие события заранее планировать надо, - говорит тётя Тамара. - Я думаю, что с этого дня мы все будем жить по плану.

Тут как раз Печкин и Иванов пришли с "гуманитарным радио". Они это радио ещё по дороге из ящика вытряхнули - такого он им наговорил. Они тоже за стол сели, стали кашу есть и тётю Тамару слушать.

- Подъём у нас будет в семь, - говорила тётя Тамара. - Это поздновато, но для зимнего времени хорошо. После этого бег босиком по снегу полкилометра. От этого полезность идёт невероятная. Потом завтрак. Потом общественная работа. Потом...

Тут из Шарика выскочило:

- Суп с котом.

- Это что, шутка? - спрашивает тётя.

- Юмор, - отвечает Шарик.

- Для юмора у нас будет определённое время, - говорит тётя Тамара. Приблизительно с пяти до шести по субботам.

- А как мы сегодня день проведём? - спрашивает мама.

- На сегодня у нас такая программа намечена, - отвечает тётя. Матроскина с Шариком мы бросаем в речку рыбу ловить. У нас по понедельникам будут рыбные дни. Пусть берут удочки и уходят удить. - Она посмотрела на Шарика и Матроскина и сказала: - Возражений, конечно, нет!

Возражения, конечно, были. Особенно у Шарика, он не любил рыбные дни. Да и Матроскин не особенно их любил. Он любил молочные дни и сосисочные. Но возражать они не стали. Лучше уж на берегу с удочкой сидеть, чем устав строевой и караульной службы изучать.

- Папа с мамой займутся научным трудом. Я им шесть томов "Введения в педагогику" привезла. Перевод с немецкого. Занимательная книга для тех, кто понимает. Не оторвёшься. Возражений, конечно, нет.

Возражения были у мамы. Зачем ей педагогику изучать, когда у неё кот Матроскин такой педагог. Но она решила заняться педагогикой, чтобы папу в педагогику заманить.

Папа попробовал схитрить:

- Тамара Семёновна, зачем нам силы распылять? Давайте мы и меня на речку "бросим" с удочкой. На рыбном фронте я больше пользы принесу. Мама Римма одна с педагогикой справится.

- Нет-нет, - возразила тётя Тамара. - На рыбный фронт мы тебя с мамой в следующий понедельник "бросим". Когда вы все тома освоите. Сейчас у вас будет усиленный курс. - Она посмотрела на дядю Фёдора: - Ты, дядя Фёдор, будешь в сарае на пианино играть по самоучителю. Пора, брат, пора!

- Но там же Мурка! - кричит Матроскин. - У неё молоко скиснет!

- Для Мурки Печкин и Иванов-оглы в огороде палатку разобьют, возражает тётя Тамара. - Вы не переживайте, всё уже давно учтено. Я над этим планом целую ночь думала.

"Лучше бы она целую ночь дрыхла! - подумал про себя Матроскин. - Есть же вот люди такие наоборотные. Чем меньше они думают, тем больше пользы".

И все приступили к выполнению задания. Шарик с Матроскиным с удочками на реку поплелись. Какая там рыбалка, если осень на дворе. Того гляди дождик начнётся. И тут полустриженный Шарик придумал. Он вернулся и попросил Иванова-оглы ему в будке дырку сделать для головы. Потом он этот ящик на себя надел, голову в дырку просунул и пошёл на речку, как черепаха в своём собственном домике.

Матроскин увидел и сказал:

- А ты, Шарик, молодец, не пустая голова два уха! Здорово придумал. Я себе такую же будку сделаю. Будем мы с тобой по деревне как два пьяных робота ходить, боками толкаться.

Он быстро такой же картонный домик смастерил из ящика. Они, пошатываясь, как два качающихся робота, на речку отправились. А удочки у них как антенны были.

Хорошо, что на берегу только осенний ветер гулял, рыбаков не было. А то бы рыбаки с испугу в речку попрыгали, на тот берег переплыли бы и в партизаны ушли.

Папа с мамой на сеновале устроились, тепло одеялами накрылись, взяли в руки "Педагогику" и заснули. За неделю на работе они так умаялись, сил нет. А тут свежий воздух, молоко, сено. Дядя Фёдор внизу по клавишам барабанит, они даже не слышат.

Дядя Фёдор сначала честно пытался всё сделать, как в самоучителе указано. "Поставьте пальцы на ширину плеч..." А потом он стал барабанить что ни попадя. У него отличный "Первый концерт для фортепьяно и сарая" получился. Свою партию сарай очень хорошо исполнял - скрипел, как ненормальный.

Печкин и Иванов-оглы в огороде брезентовую палатку ставили. И Иванов-оглы Печкину случаи из военной жизни рассказывал:

- Вот помню такой случай был. Пришёл приказ к нам в часть: "Всем военнослужащим на зимнюю форму одежды перейти". Мы с товарищем полковником всем военным и выдали зимнюю форму: валенки, ушанки, шинели тёплые, всякие там бушлаты-ватники.

- И всё это бесплатно? - спросил Печкин.

- Конечно, это же ведь армия.

- А нам, почтальонам, бесплатно только фуражки почтальонские выдают, - посетовал Печкин.

Иванов дальше военный случай рассказывает:

- Кажется, всё тебе хорошо. А тут оттепель, да такая, что просто жара - пять градусов тепла. По такой жаре только в валенках и шлёпать. И что делать?

- Валенки отобрать, - сказал решительный Печкин. - Шлёпанцы выдать. Пусть шлёпают.

- Тебя за такое по головке не погладят. Приказ-то был из Москвы. Другая бы товарищ полковник растерялась. А наша товарищ полковник выход нашла. Она попросила перебросить нашу часть в Мурманскую область стропила для нового склада заготавливать. А там такой мороз! Без валенка шагу шагнуть нельзя! Вот как мудро вышло. И приказ выполнили, и брусья заготовили.

- Ты ж говорил - стропила! - удивился Печкин.

- И стропила тоже, - сказал Иванов.

Печкин просто потрясён был такой мудростью. А тут Тамара Семёновна подошла:

- Почтальон Печкин, оставьте вверенный вам участок работы и проведите беглый осмотр того, что сделано другими участниками трудового процесса.

Печкин оставил участок и первым делом на речку пошёл к двум рыбным роботам. Подошёл он к ним и спрашивает:

- Граждане сотрудники, прошу вас дать показания... то есть сведения. Сколько рыбы выловлено за истекшее время?

- Одна, - коротко, по-военному ответил Шарик.

- Прошу уточнить, - говорит Печкин. - В каких единицах ведёте измерения. Что у вас одна? Одна тонна? Одна тысяча? Одно ведро?

- Одна верхоплавка, - объясняет кот. - Весом в одну тонну, размером в тысячу метров.

- Еле запихнули в ведро, - добавил Шарик.

Печкин записал это в своей книжечке и к папе с мамой пошёл.

- Уважаемые, сообщите, какие у вас успехи за текущий период?

- За текущий период у нас очень большие успехи, - говорит папа. Телёнок Гаврюша один том "Педагогики" съел. Мы уронили нечаянно. Теперь умнее в десять раз будет.

Печкин и это записал в книжечку и к дяде Фёдору обратился. Дядя Федор в том же сарае на фортепьяно барабанил.

- Как у вас дела, молодой человек? Что доложить руководству?

- Доложите, что соседские куры за ночь гнездо в пианино устроили. Цыплят высиживать начали. Пора музыку прекратить. Скоро цыплята будут песню крокодила Гены кукарекать.

Дальше Печкин к Иванову-оглы подошёл:

- Ну как дела, боевой товарищ?

- Дела хорошие. Погода благодать! Строительство хоромов для Мурки заканчиваю. Да вот беда, пока я строил хоромы, корова Мурка целый угол у палатки сжевала. Пришлось её метёлкой стукнуть.

Печкин всё, как всегда, записал. И к Тамаре Семёновне с докладом явился:

- Разрешите доложить, товарищ бывший полковник.

Она говорит:

- Докладывайте, товарищ служащий деревенской почты.

Печкин просто обалдел. Он даже и не знал, что такое почётное звание носит. Он начал докладывать, заглядывая в книжечку:

- Кот с собакой рыбу ловят в ящиках.

- Какую такую они рыбу ловят? В каких таких ящиках? Консервы, что ли?

- Нет, они рыбу в реке ловят. Только сами сидят в ящиках. От ветра.

- И какой у них улов? Много наловили?

- Одну верхоплавку поймали. Весом в одну тонну. Размером в тысячу метров. Еле запихнули в ведро.

Тамара Семёновна подивилась такой верхоплавке.

- А как у дяди Фёдора дела? У него всё в норме?

Почтальон Печкин в книжечку смотрит:

- У него всё в норме. Соседские куры за ночь гнездо в пианино устроили. Цыплят высиживать начали. Цыплята скоро будут песню крокодила Гены кукарекать.

Тамара Семёновна всё больше удивлялась:

- У моего любимого ординарца товарища Иванова всё, я надеюсь, хорошо?

- Погода у него хорошая, - объясняет Печкин. - Строительство для хромой Мурки заканчивает.

- Почему Мурка хромая?

- Она угол у палатки съела, пришлось её метёлкой стукнуть.

- Так, а что папа и мама? - кричит тётя Тамара. - У них-то, я думаю, всё в норме? Какие у них успехи за текущий период?

- За текущий период у них очень большие успехи, - отвечает Печкин. Телёнок Гаврюша один том "Педагогики" съел. Его уронили нечаянно. Теперь умнее в десять раз будет.

- Караул! - сказала тётя Тамара и позвала к себе маму: - Я как старшая сестра тебе говорю: ты должна воспитывать не только сына, но и мужа.

- А может, не надо меня воспитывать? - говорит папа. - Мне уже скоро сорок.

- Мужчину надо воспитывать до пятидесяти, - отметила тётя Тамара, - а после уже перевоспитывать надо.

Потом она приказала:

- А сейчас перерыв на личное время. Всем отдыхать ровно шестьдесят минут.

Печкин быстренько всех обежал и в дом пригласил. Матроскин и Шарик в своих походных домиках с одной верхоплавкой на двоих явились. А что они - виноваты? Осень на дворе. Все просторы вокруг жёлтыми листьями усыпаны, даже речка. Какой уж тут клёв.

Дядя Фёдор не был особенно рад. Вместо того чтобы делом заниматься, дрова на тр-тр Мите из леса возить, зима же на носу, - он как-то кривобоко чижика-пыжика играл. Нужен ему этот чижик.

- А что потом? - спросил папа.

- Потом обед, - говорит тётя Тамара.

Это означало, что все отдыхают просто так, а кот Матроскин на кухне отдыхает за кастрюлями. И начало в нём закипать революционное возмущение.

Он обед, конечно, приготовил, но мысли у него включились в неправильную сторону.

...Вечером, когда все снова получили шестьдесят минут личного времени, чтобы выгладить и выстирать одежду, кот Матроскин решил создать подпольную организацию.

Он пригласил всех своих в подпол. Своими оказались: дядя Фёдор, Шарик, галчонок Хватайка и папа Дима.

- Вы как хотите, - говорит Матроскин, - а так жить нельзя.

- Правильно, - согласился папа. - Назревает революционная ситуация. Низы не могут, а верхи (он постучал пальцем в потолок) не хотят жить по-старому.

Галчонок Хватайка сразу закричал:

- Кто там? Кто там?

- Там они, - ответил папа, - чёрные полковники.

- Надо искать выход, - продолжил кот.

- Есть, - сказал Шарик. - У меня уже есть. Я уже нашёл. Очень интересный выход.

- Какой? - спрашивает кот.

- Надо выдать тётю Тамару замуж.

Идея всем понравилась. Все стали в уме женихов перебирать.

- За кого? - спросил Матроскин. - Уж не за почтальона ли Печкина?

- Нет, - отвечает Шарик. - Почтальон Печкин её не потянет. Надо её за профессора Сёмина выдать. За того, который язык зверей изучает. Он недавно из Африки вернулся, я знаю. Он крокодильские диалекты изучал.

- Но как это сделать? - спрашивает дядя Фёдор. - Ведь они даже не знакомы.

- А так, - говорит Шарик. - Знакомство по переписке. Мы между ними переписку наладим. Или через объявления в газете.

- Хорошо, - согласился Матроскин. - Налаживай. Какие ещё будут предложения и варианты?

Папа сказал:

- Тесновато ей в Простоквашине. Ей бы на большой государственный простор выйти. Давайте её в Государственную Думу выдвигать.

- А она справится? - сомневается Шарик. - Это ж какая работа. Это ж за всю страну думать надо!

- Она и в международном уровне справится, - говорит папа. - Она за всю планету думать может. Она там такое натворит!

- Вот пусть там и творит на международном уровне, - решил Матроскин. - А Простоквашино пусть в покое оставит.

Все за работу принялись. Шарик начал переписку между тётей Тамарой и профессором Сёминым налаживать. Матроскин и дядя Фёдор стали листовки обдумывать для выборов в Государственную Думу. А папу для воспитания на сеновал отозвали.

Тамара Семёновна тоже собрание устроила. Она собрала на сеновале всех взрослых и говорит:

- Можно, конечно, вести растительную жизнь. Жить как живётся: встал, поел, поспал. Снова встал, поел, поспал.

- На почту сходил, - добавил Печкин.

- На почту сходил, - подхватила тётя Тамара. - И всё! Через семьдесят лет жизнь прошла мимо. Люди должны быть куда-нибудь нацелены. На что-то очень важное.

- Мы не ракеты, - проворчал папа, - чтобы нас куда-то нацеливать. Надо просто жить.

- Ох, Димитрий, - сказала тётя Тамара, - ты уже дожился. От тебя сын сбежал. А была бы у него цель, никуда бы он от тебя не ушёл. Ну вот скажи ты мне, на что ты его нацеливал?

- На "книжку прочитать", на "в магазин сходить", на "в шахматы поиграть"...

- И только-то?! А если бы ты его нацелил к двухтысячному году космос освоить, на Луне в футбол играть с китайцами, он бы никуда бы не ушёл, он был бы делом занят.

- Он бы китайский язык изучал, - сказал папа.

Письмо, которое Шарик накалякал профессору Сёмину, было написано на синей бумаге с цветочками. Шарик торжественно его прочитал Матроскину и дяде Фёдору:

- "Уважаемый профессор! Какая хорошая погода стоит в Простоквашине! Одна таинственная женщина любит гулять около речки с собачкой ближе к вечеру. Это одинокая незнакомка средних лет с хорошим знанием жизни. Закачаетесь".

Матроскин спрашивает:

- А собачка тут при чём?

- При том, что пожилые учёные-профессора очень любят дам с собачками. Я по телевизору видел.

- А что ты ей напишешь? Самой тёте Тамаре? - спросил дядя Фёдор.

- Я уже написал, - ответил Шарик. - Вот слушайте: "Уважаемая сударыня! Если Вы возьмёте с собой собачку и пойдёте гулять по берегу, Вас ожидает приятная встреча. Таинственный и одинокий вечерний незнакомец".

Дядя Фёдор такую переписку одобрил:

- У тебя просто таинственный остров получается. Таинственно и романтично. А где она возьмёт собачку?

- Она меня с собой позовёт, - отвечает Шарик. - Не Матроскина же ей с собой брать.

- От такой лишайной собаки любой нормальный профессор в пять минут сбежит куда-нибудь в поля. Ищи потом, свищи этого профессора! - сказал Матроскин и решил Шарика в порядок привести.

Шарик тем временем письма в конверты положил, тоже с цветочками, и на почту побежал. Бросил их в почтовый ящик, и все стали ждать.

Тётя дяди Фёдора, или Побег из Простоквашино: глава 5-8
Категория: Успенский Эдуард Николаевич

Самые популярные сказки:
Про какашку. (Андрус Кивиряхк, «Какашка и весна»)
Серая Звездочка
Русачок
Два брата
Случайные сказки:
Голопуз
Волшебство
Вниз по волшебной реке: глава 1-10
Акико

Издательство сказок
сказки про вашего ребенка
Сказки про Вашего ребенка!
Книга составляется на заказ и печатается в единственном экземпляре! Никакая книга не заинтересует малыша так, как книга про него самого. Это подарок который полюбится сразу и будет любим долгие годы. А хорошие сказки помогут воспитать в вашем ребёнке хорошего человека!
ВАЖНО!
Заказывая Книгу о Вашем ребенке с нашего сайта и используя промо-код UK320, Вы получаете СКИДКУ в $10!!
Заказать книгу сказок..>>

Наша кнопка
Сказки про Код кнопки:
картинки футболок и маек
наверх страницы
Copyright skazkapro.net © 2011-2018 Представленные на сайте материалы взяты из открытых источников и опубликованы в ознакомительных целях. Авторские права на произведения принадлежат их авторам.