Все сказки на skazkapro.net

Раздела сайта
Аксаков Сергей Тимофеевич
Андерсен Ганс Христиан
Афанасьев Александр Николаевич
Бажов Павел Петрович
Гаршин Всеволод Михайлович
Горький Максим
Гримм братья
Ершов Пётр Павлович
Жуковский Васиилий Андрееевич
Заходер Борис Владимирович
Родари Джанни
Кир Булычёв
Крылов Иван Андреевич
Маршак Самуил Яковлевич
Носов Николай Николаевич
Перро Шарль
Пушкин Александр Сергеевич
Роулинг Джоан
Салтыков-Щедрин М. Е
Сутеев Владимир Григорьевич
Толстой Алексей Николаевич
Толстой Лев Николаевич
Успенский Эдуард Николаевич
Харрис Джоэль Чандлер (сказки дядюшки Римуса)
Чуковский Корней Иванович
Шварц Евгений Львович
Реклама
Поздравления детям

Главная » Авторы сказок » Роулинг Джоан

Сказка "Гарри Поттер и Дары Cмерти: глава 1-3"

Глава 1 - Восхождение Тёмного Лорда

На узкой тропинке, освещённой лунным светом, появились двое мужчин. На мгновение они замерли, нацелив друг другу волшебные палочки в грудь; затем, узнав друг друга, они спрятали палочки под мантии и быстро направились в одну и ту же сторону.

— Новости? — спросил тот, что был повыше.

— Самые лучшие — ответил Северус Снейп.

С левой стороны тропинку окаймляла низкая дикорастущая ежевика, с правой — высокая, аккуратно подстриженная живая изгородь. При ходьбе длинные мантии мужчин развевались вокруг их ног.

— Хотя, возможно, я опоздал, — произнёс Яксли. Ветки, разрывавшие лунный свет, то скрывали его лицо, то позволяли разглядеть его грубые черты. — Это было сложнее, чем я ожидал. Но, надеюсь, он будет доволен. Ты уверен, что всё будет хорошо?

Снейп безучастно кивнул. Попутчики свернули направо в широкий проезд, уводящий с тропинки. Живая изгородь петляла вокруг них, упираясь вдалеке во внушительные кованные ворота, преградившие мужчинам путь. Они подошли вплотную к воротам и не сделали даже попытки остановиться. На ходу оба подняли левую руку, будто делая жест приветствия, и прошли сквозь железные прутья, словно это был дым, а не металл.

Тисовая изгородь слегка скрадывала звук их шагов. Неожиданно справа послышался шорох. Яксли снова достал палочку, поднял её прямо над головой своего спутника, однако его тревога оказалась напрасной: источником шума оказался белоснежный павлин, сидящий на живой изгороди.

— Люциусу красиво жить не запретишь. Павлины… — Яксли ухмыльнулся и засунул палочку обратно под мантию.

Красивый особняк вырос из темноты в конце прямого проезда, свет лился сквозь нижние витражи с ромбовидным орнаментом. Где-то в глубине тёмного сада, за оградой, плескал фонтан. Под ногами захрустел гравий, когда Снейп и Яксли направились к двери, та распахнулась, только они приблизились к ней, хотя, очевидно, её никто не открывал.

Коридор был большим, тусклым и богато украшенным, с потрясающим ковром, который покрывал большую часть каменного пола. С картин бледные лица следили за проходившими мимо Снейпом и Яксли, провожая их влзгядами. Мужчины остановились у громоздкой деревянной двери, ведущей в следующую комнату, на мгновение задержались, а затем Снейп повернул бронзовую ручку.

В комнате было много молчащих людей, которые сидели за длинным богато украшенным столом. Мебель, обычно стоявшая на своих местах, была беспечно отодвинута к стенам. Свет исходил от пламени, вырывающегося из-под мраморной плиты камина, над которым висело зеркало в позолоченной раме.

Снейп и Яксли немного задержались на пороге. Когда их глаза привыкли к отсутствию света, они увидели самую странную деталь всей сцены: человек без сознания висел вверх ногами над столом, медленно вращаясь, словно был подвешен на невидимую веревку, он отражался в зеркале и полированной поверхности стола. Никто из присутствующих не смотрел на перевёрнутого, за исключением бледного молодого человека, сидящего почти под ним. Казалось, юноша не мог заставить себя не смотреть наверх каждую минуту.

— Яксли, Снейп, — раздался ясный высокий голос с конца стола. — Вы почти опоздали.

Позади говорившего был камин, поэтому прибывшие поначалу не могли разглядеть ничего, кроме его силуэта. Когда они приблизились, перед ними возникло безволосое лицо, похожее на змеиное, с щелями вместо ноздрей и горящими красными глазами с вертикальными зрачками. Он был таким бледным, что, казалось, излучал жемчужное сияние.

— Северус, сюда, — сказал Волдеморт, указывая на место справа от себя. — Яксли… рядом с Долоховым.

Двое мужчин сели на свои места. Многие смотрели на Снейпа, Волдеморт обратился к нему первым.

— И?

— Орден Феникса планирует перевезти Гарри Поттера из безопасного места его пребывания в следующую субботу ночью.

Интерес сидящих за столом неожиданно возрос. Некоторые напряглись, другие забеспокоились, все смотрели на Снейпа и Волдеморта.

— В субботу… ночью, — повторил Волдеморт. Он так сильно впился в Снейпа своими красными глазами, что некоторые отвернулись, будто боясь сгореть от ярости его взора. Но Снейп смотрел на Темного Лорда очень спокойно, и после нескольких секунд лицо Волдеморта, на котором не было губ, искривилось во что-то похожее на улыбку.

— Хорошо. Очень хорошо. И эта информация от…

— …источника, который мы обсуждали, — сказал Снейп.

— Милорд.

Яксли наклонился вперёд, чтобы посмотреть через весь стол на Волдеморта и Снейпа. Все повернулись к нему.

— Милорд. Я слышал кое-что другое.

Яксли подождал, но Волдеморт молчал, поэтому он продолжил.

— Аврор Долиш проронил, что Поттера никуда не повезут до тридцатого, пока мальчишке не исполнится семнадцать.

Снейп улыбался.

— Мой источник говорил мне, что по плану будут пущены лживые слухи; наверное, это они и есть. Без сомнения, на Долиша наложили Заклинание Спутывания. И не первый раз, он ведь такой впечатлительный.

— Уверяю тебя, милорд, что Долиш выразился ясно, — сказал Яксли.

— Если его Спутали, то, конечно, он выражался ясно, — сказал Снейп. — Уверяю тебя, Яксли, что Отдел Авроров больше не играет никакой роли в охране Гарри Поттера. Орден уверен, что мы завладели Министерством.

— Хоть об одной вещи Орден догадался, а? — сказал человек, сидящий недалеко от Яксли. Он издал хриплый смешок, который эхом прокатился по всему столу. Волдеморт не смеялся. Его взгляд направился к медленно крутящемуся телу, и казалось, что он погрузился в раздумья.

— Милорд, — продолжил Яксли. — Долиш уверен, что весь Отдел Авроров соберут, чтобы перевезти мальчика…

Волдеморт поднял большую белую руку, и Яксли мгновенно замолчал, внимательно следя за Волдемортом, который повернулся к Снейпу.

— Где они спрячут мальчишку?

— В доме одного из членов Ордена, — сказал Снейп. — Если верить моему источнику, на место наложили всю защиту, на которую способны Орден и Министерство. Я думаю, взять его там не получится, конечно, если Министерство не сдастся до следующей субботы, что позволило бы нам определить и нейтрализовать некоторые из заклинаний.

— Ну, Яксли? — сказал Волдеморт на другой конец стола. — Сдастся ли Министерство к следующей субботе?

Все вновь обернулись. Яксли выпрямился.

— Мой Господин, на этот счёт у меня есть хорошие новости. Я, хоть и не без труда, успешно наложил Заклятие Империус на Пиуса Тикнесса.

Многие из сидящих вокруг Яксли выглядели впечатлёнными, его сосед Долохов, человек с длинным искривлённым лицом, похлопал его по спине.

— Хорошее начало, — сказал Волдеморт. — Но Тикнесс это один человек. Скримджер должен быть окружён нашими людьми, прежде чем я начну действовать. Одно неудачное покушение на министра — и все наши труды окажутся напрасными.

— Да… мой Господин, это так… но вы знаете, что как у Главы Отдела Принятия Волшебных Законов, у Тикнесса есть контакт не только с самим министром, но и с Главами всех других отделов Министерства. Я думаю теперь, когда под нашим контролем находится столь важный чиновник, будет легко сделать подвластными и других, а вместе они смогут свергнуть Скримджера.

— Наш друг Тикнесс не будет раскрыт до того, как обратит на нашу сторону всех остальных, — сказал Волдеморт. — В любом случае, маловероятно, что Министерство станет моим до следующей субботы. Если мы не сможем тронуть мальчишку на его новом месте пребывания, значит, мы должны сделать это во время его путешествия.

— Здесь у нас есть преимущество, мой Господин, — сказал Яксли, который явно намеревался добиться одобрения. — Теперь на нашей стороне несколько людей из Отдела Магического Транспорта. Если Поттер аппарирует или использует Каминную Сеть, мы сразу же узнаем.

— Он не сделает ни того, ни другого, — сказал Снейп. — Орден избегает любого вида транспорта, который управляется Министерством, они не доверяют ничему, связанному с этим местом.

Вновь Волдеморт посмотрел на крутящееся тело.

— Я позабочусь о мальчонке сам. С Гарри Поттером было связано слишком много ошибок, и некоторые из них совершил я. Этот Поттер живёт скорее благодаря моим промахам, чем благодаря своим успехам.

Присутствующие с трепетом смотрели на Волдеморта, каждый из них боялся, что это была его или её ошибка — сохранившаяся жизнь Гарри Поттера. Но Волдеморт разговаривал скорее сам с собой, чем с кем-то из них, продолжая наблюдать за бессознательным телом над ним.

— Я был беспечен, поэтому все мои грандиозные планы обратились в прах. Но теперь я стал мудрее, я многое понял из того, что не понимал раньше. Я - тот, кто должен убить Гарри Поттера, и я обязательно это сделаю.

Словно в ответ на его слова вдруг раздался протяжный истошный вопль, наполненный болью и страданием. Многие из тех, кто сидел за столом, вздрогнули и испуганно опустили глаза, поскольку звук исходил откуда-то снизу.

— Червехвост, — сказал Волдеморт, не повышая голос, все еще потерянный в собственных мыслях, не сводя глаз с вращающегося тела, — разве я не просил тебя утихомирить нашего пленника?

— Да, м-мой Господин, — всхлипнул маленький человечек, так низко сидящий в середине стола, что на первый взгляд его кресло казалось незанятым. Затем он выбрался из кресла и покинул комнату, оставляя за собой таинственное серебряное сияние.

— Как я говорил, — продолжил Волдеморт, глядя на напряжённые лица своих последователей, — я теперь многое понял. К примеру, теперь я знаю, что прежде, чем я отправлюсь убивать Поттера, мне понадобится волшебная палочка одного из вас.

На лицах окружающих его людей появился шок, словно он объявил, что собирается отнять у одного из них руку.

— Нет желающих? — спросил Волдеморт. — Посмотрим… Люциус, я больше не вижу смысла тебе носить палочку.

Люциус Малфой поднял глаза. Он сильно побледнел, в свете огня из камина его лицо отдавало желтизной и казалось вылепленным из воска, глаза впали и потемнели.

— Но господин... – сказал он хриплым голосом.

— Палочка, Люциус. Я требую палочку.

— Я…

Малфой взглянул на сидевшую рядом жену. Она смотрела прямо перед собой, такая же бледная, как и он, её длинные светлые волосы ниспадали по спине. Незаметно под столом она легонько коснулась запястья мужа. Немного успокоенный этим прикосновением, Малфой вынул из мантии палочку и протянул Волдеморту. Тот поднес её ближе к своим красным глазам и внимательно осмотрел.

— Что это?

— Вяз, Господин, — прошептал Малфой.

— Сердцевина?

— Дракон… Сердце дракона.

— Прекрасно, — сказал Волдеморт. Он достал свою палочку и сравнил длину. Люциус в надежде на то, что Волдеморт отдаст ему свою палочку взамен, непроизвольно подался вперед. Волдеморт заметил эту попытку, от чего его глаза округлились.

— Отдать тебе мою палочку, Люциус? Мою палочку?

Некоторые захихикали.

— Я дал тебе свободу, Люциус, разве тебе не достаточно? Я заметил, что ты и твоя семья этому не очень-то рады… Тебя что-то не устраивает в том, что я в твоём доме, Люциус?

— Ничего… ничего, мой Господин!

— Бесстыжая ложь, Люциус…

Казалось, шипение продолжалось и после того как рот перестал двигаться. Один или два волшебника едва не задрожали, когда шипение стало громче; что-то тяжёлое скользило под столом. Огромная змея вползла вверх по стулу Волдеморта и легла ему на плечи. Она казалась бесконечной, её шея была толщиной с человеческую ногу, её глаза с вертикальными щелями вместо зрачков смотрели немигающим взглядом. Волдеморт поглаживал существо длинными пальцами, продолжая глядеть на Малфоя.

— Почему же Малфои выглядят такими несчастными рядом со своими соратниками? Разве моё возвращение, моё восхождение к власти — это не то, чего они так сильно желали?

— Конечно, милорд, — сказал Люциус Малфой. Его рука заметно дрожала, когда он вытирал пот с верхней губы. — Мы очень этого желаем… очень.

Сидевшая слева от Малфоя, его жена сдержанно кивнула, старательно отводя глаза от Волдеморта и его змеи. Справа — его сын Драко, который почти всё время смотрел на висящее тело, быстро посмотрел на Волдеморта и тут же отвёл взгляд, боясь встретиться глазами.

— Господин, — сказала тёмноволосая женщина. — Это честь приветствовать вас в доме нашей семьи. Для нас нет большего удовольствия.

Она сидела рядом со своей сестрой, но насколько темноволосая Беллатрисса с её тяжёлыми веками не походила на сестру внешне, настолько же различалась их манера поведения. В то время как Нарцисса была неподвижна и бесстрастна, Беллатрисса, подавшись вперед, всем своим видом выражала желание быть ближе к Волдеморту, которое не могли в полной мере выразить её слова.

— Нет большего удовольствия, — повторил Волдеморт, его голова слегка наклонилась в сторону, пока он разглядывал женщину. — Приятно слышать это от тебя, Беллатрисса.

Её лицо просияло, глаза наполнились слезами радости.

— Господин знает, я говорю только правду!

— Нет большего удовольствия… Даже учитывая то радостное событие, которое, как я слышал, имело место в вашей семье на этой неделе?

Она уставилась на него с открытым ртом, очевидно не понимая, о чём идёт речь.

— Я не знаю, о чём вы говорите, Господин.

— О твоей племяннице, Беллатрисса. И вашей, Люциус и Нарцисса. Она только что вышла замуж за оборотня Ремуса Люпина. Вы, наверное, гордитесь.

За столом раздался оглушительный хохот. Многие наклонились вперёд, чтобы обменяться многозначительными взглядами, некоторые стучали кулаками по столу. Змея, которой не понравилось, что её потревожили, открыла рот и злобно зашипела, но Пожиратели Смерти не слышали этого из-за своего ликования над смущением Беллатриссы и Малфоев. Лицо Беллатриссы, недавно залитое румянцем от радости, теперь стало некрасивого красного цвета.

— Она нам не племянница, Господин, — прокричала она. — Мы, я и Нарцисса, никогда не видели нашу сестру с тех пор, как она вышла замуж за Грязнокровку. Эта нахалка не имеет никакого отношения к нам, как и твари, с которыми она связывается.

— Что скажешь, Драко? — спросил Волдеморт. Несмотря на то, что он говорил тихо, голос его каким-то образом перекрывал гвалт и хохот, царившие в комнате. — Будешь нянчить волчат?

Шум усилился. Драко Малфой в ужасе повернулся к отцу, но тот сидел с опущенной головой и смотрел куда-то вниз, тогда он поймал взгляд матери. Она почти незаметно качнула головой и снова устремила свой непроницаемый взгляд на противоположную стену.

— Хватит, — сказал Волдеморт, поглаживая разгневанную змею. — Достаточно.

Смех мгновенно прекратился.

— Многие из наших старейших семей немножко испортились со временем, — сказал он, в то время как Беллатрисса жадно ловила каждое его слово. - Вам нужно очиститься, чтобы остаться в добром здравии, не так ли? Отрезать то лишнее, что мешает здравию остальных.

— Да, Господин, — прошептала Беллатрисса, и её глаза вновь наполнились слезами радости. — При первой же возможности!

— Она у вас появится, — сказал Волдеморт. — И в вашей семье, и во всём мире… мы уберём то, что отравляет существование действительно чистокровных…

Волдеморт поднял палочку Малфоя, направил её на вращающуюся фигуру над столом и и легонько взмахнул. Человек очнулся, застонал и начал извиваться, пытаясь освободиться от невидимых пут.

— Узнаёшь ли ты нашу гостью, Северус? — спросил Волдеморт.

Снейп поднял глаза на перевёрнутое лицо. Все Пожиратели Смерти теперь смотрели на пленницу, как будто кто-то дал им разрешение проявлять любопытство. Как только она повернулась лицом к камину, раздался ее испуганный голос: «Северус! Помогите мне!»

— Ах, да, — спокойно сказал Снейп, а пленница тем временем вновь отвернулась от него.

— А ты, Драко? — спросил Волдеморт, поглаживая голову змеи его свободной от палочки рукой. Драко нервно дёрнул головой. Теперь, когда женщина пробудилась, казалось, он больше не в силах был смотреть не неё. — Ты ведь не посещал её занятия, — добавил Волдеморт. — Для тех из вас, кто не знает, сегодня у нас в гостях Чарити Бёрбэйдж, которая до недавнего времени преподавала в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс.

Несколько возгласов донеслись с разных концов стола. Полная женщина с острыми зубами крякнула от смеха.

— Да… Профессор Бёрбэйдж преподавала детям ведьм и волшебников о Магглах… рассказывала о том, что они совсем не отличаются от нас…

Чарити Бёрбэйдж вновь оказалась лицом к Снэйпу.

— Северус… Пожалуйста… Прошу вас…

— Тихо, — сказал Волдеморт, ещё раз взмахнув палочкой Малфоя, после чего Чарити замолчала, словно во рту у нее появился кляп. — Но ей недостаточно было забивать головы детей волшебников, на прошлой неделе Профессор Бёрбэйдж написала заметку о ярой защите Грязнокровок в Ежедневный Пророк. Волшебники, по её словам, должны принять этих воров знания и магии. Вырождение чистокровных, если верить Профессору, — это то, чего все желают… Она хочет, чтобы мы подружились с Магглами… или, вне сомнения, с оборотнями…

На этот раз никто не засмеялся. В голосе Волдеморта были отчетливо слышны гнев и презрение. В третий раз Чарити Бёрбэйдж повернулась к Снэйпу. Слёзы из её глаз стекали в волосы. Лицо Снейпа было совершенно бесстрастным, и женщина вновь отвернулась от него.

— Авада Кедавра.

Вспышка зелёного света осветила каждый уголок комнаты. Чарити упала на стол, тот задрожал и заскрипел под её тяжестью. Несколько Пожирателей отодвинулись назад. Драко сполз со стула на пол.

— Кушать подано, Нагини, — нежно сказал Волдеморт. Большая змея сползла с его плеч на полированную поверхность стола.

Глава 2 - В память о...

Рука Гарри кровоточила. Сжав левой рукой правую и тихо ругаясь, плечом он открыл дверь своей спальни. Он наступил на чашку холодного чая, которая стояла у двери его комнаты.

— Что за?...

Он огляделся. На лестнице дома номер четыре по Привет Драйв никого не было. Возможно, чашка с чаем была лучшим из того, что Дадли смог придумать в качестве злой шутки? Держа истекающую кровью руку на весу, Гарри собрал кусочки чашки свободной рукой и кинул их в и без того переполненную корзину в его комнате. Затем он направился в ванную, где засунул палец под кран.

Как же это было глупо, как же это раздражало: ещё четыре дня придется терпеть до момента когда ему можно будет колдовать… Но Гарри пришлось признать, что от этого пореза на пальце ему всё равно было не спастись. Он никогда не знал, как лечить раны, и когда он думал об этом, — особенно в свете построения планов, — он находил и другие пробелы в своём образовании. Мысленно делая заметку, чтобы не забыть спросить Гермиону, как это делается, он вытер большим куском газеты столько чая, сколько смог, прежде чем вновь пошел в спальню и закрыл за собой дверь.

Утро Гарри провёл, полностью опустошая свой школьный сундук, чего он не делал с тех пор, как впервые отправился в школу шесть лет назад. Обычно он вытаскивал где-то три четверти, оставляя довольно приличный слой вещей на дне: старые перья, глаза жуков, носки без пары, которые уже были не по размеру. Несколько минут назад Гарри запустил руку в сундук, после чего безымянный палец его правой руки что-то кольнуло, и Гарри вынул его уже окровавленным.

Теперь он продвигался аккуратнее. Стоя на коленях перед раскрытым сундуком, он исследовал самое дно, откуда достал значок, мигающий надписями «Поддержим Седрика Диггори» и «Поттер — вонючка», треснувший и изношенный Хитроскоп и золотой медальон с запиской, подписанной Р.А.Б., а затем он наконец-то обнаружил источник своей раны. Это был пятисантиметровый осколок заколдованного зеркала, которое ему дал его покойный крёстный отец Сириус. Гарри отложил осколок в сторону и прощупал дно снова, пытаясь найти другие осколки, но больше ничего не оставалось от последнего подарка его крёстного, кроме измельчённого в пудру стекла, которое раскрошилось по всей поверхности и дна и сияло, словно песок на солнце.

Гарри вернулся к неровному осколку, о который он порезался, видя ничего, кроме собственного ярко-зелёного глаза, смотрящего на самого себя. Он сложил осколок на утренний выпуск Ежедневного Пророка, который непрочитанным лежал на кровати, и попытался избавиться от нахлынувших воспоминаний, уколов сожаления и желания постичь загадку разбитого зеркала, атакуя оставшийся мусор в сундуке.

Ещё час понадобился ему, чтобы окончательно всё вычистить, выкинуть бесполезные вещи и разложить оставшиеся на те, которые смогут ему пригодиться и те, которые не смогут. Мантии для школы и Квиддича, котёл, пергамент, перья и большинство учебников отправились в кучу в углу: их он собирался оставить. Ему стало интересно, что его тётя и дядя сделали бы с ними: сожгли под покровом ночи, словно они были уликами какого страшного преступления? Его обычная одежда, плащ-невидимка, набор для приготовления снадобий, некоторые книги, альбом с фотографиями, который Хагрид подарил ему, пачка писем и его палочка отправились в старый рюкзак. В переднем кармане лежали Карта Мародёров и медальон с запиской от Р.А.Б. Медальону было отведено такое почётное место не потому, что он был ценным — на самом деле он вообще ничего не стоил — а из-за того, чего стоило его заполучить.

На столе осталась гора газет рядом с его полярной совой Хедвиг: одна на каждый день пребывания Гарри у Дёрсли этим летом.

Он поднялся с пола, потянулся и подошёл к столу. Хедвиг не двинулась, когда он начал кидать газету одну за другой в кучу мусора. Сова либо спала на самом деле, либо притворялась; она очень злилась на Гарри за то, что он не позволял ей часто покидать клетку.

Когда куча почти подошла к концу, Гарри приостановился в поисках издания, которое, он знал, пришло после того, как он вернулся в дом на Привет Драйв на лето. Он помнил, что на передовице упоминалась заметка Чарити Бёрбэйдж, учительницы Изучения Магглов в Хогвартсе. Наконец, он нашёл нужную газету. Открыв страницу десять, он уселся на стул и перечёл статью, которую искал.

В Память об Альбусе Дамблдоре. Автор Эльфиас Додж

Я встретился с Альбусом Дамблдором в одиннадцать лет в наш первый день в Хогвартсе. Наша взаимная симпатия несомненно возникла из-за того, что мы оба были изгоями. Я заболел драконьей ветрянкой незадолго до прибытия в школу, и моё зелёное лицо в пупырышках, даже когда я выздоровел, не привлекало ко мне много народу. Альбус прибыл в школу с не самой лучшей репутацией. Годом ранее его отца Персиваля обвинили в жестокости и атаке трёх юных Магглов. Альбус даже не пытался отрицать, что его отец (которого отправили в Азкабан), совершил это преступление, наоборот, когда я собрался с духом и спросил его, он уверил меня в том, что он знал о вине отца. В остальном, Дамблдор отказывался разговаривать о грустном, хотя многие пытались заставить его. Некоторые действительно считали, что он, как и его отец, был Маггло-ненавистником. Как же они ошибались. Любой, кто знал Альбуса, мог с уверенностью сказать, что он никогда не проявлял ничего против Магглов. Его поддержка прав Магглов даже прибавила ему врагов за последующие годы.

Всего лишь за несколько месяцев славу отца Альбуса затмила его собственная. К концу первого года его знали не как сына Маггло-ненавистинка, а как одного из самых блестящих студентов, когда-либо учившихся в школе. Тем из нас, кому повезло быть его друзьями, очень повезло почерпнуть от него многое, и получить поддержку, на которую он не скупился. Позже он признался мне, что даже тогда он знал — больше всего ему нравилось учить.

Он не только выиграл все призы, которые можно было выиграть в школе, но и постоянно общался с известными личностями, включая Николаса Фламеля, великого алхимика, Батильду Багшот, замечательного историка и Адальберта Уолфлинга, теоретика магии. Несколько его трудов было опубликовано: Трансфигурация Сегодня, Испытания Заклинанием и Зелья На Практике. Последующая карьера Дамблдора, казалось, летела со скоростью света, и оставался лишь вопрос, станет ли он Министром Магии. Хотя это часто предсказывали в последние годы, у него никогда не было задатков и амбиций министра.

Через три года после нашего приезда в Хогвартс пошёл младший брат Альбуса Аберфорт. Они не были похожи: Аберфорт никогда не любил книг и предпочитал разрешать споры дуэлью, нежели рассудительной беседой. Многие могли бы сказать, что братья не были друзьями. Да, жить в тени Альбуса было не самым лучшим вариантом.

Когда Альбус и я окончили Хогвартс, мы решили по тогдашней традиции объехать вокруг света, пообщаться с зарубежными волшебниками, прежде чем наши карьерные дорожки разбежались бы. Но случилось несчастье. Мама Альбуса, Кендра, умерла, оставив сына старшим в семье. Я отложил свой отъезд, чтобы попрощаться с Кендрой на похоронах, а затем один отправился в путешествие. Теперь, когда у Альбуса на руках остались младший брат и сестра, не могло быть и речи о том, чтобы он поехал со мной.

Это было то время, когда мы общались меньше всего. Я писал Альбусу, описывая все чудеса: от химер в Греции до экспериментов египетских алхимиков. Его письма рассказывали мне о его повседневной жизни, которая, наверное, была очень скучной для такого одарённого волшебника. Позже я с ужасом узнал, что семью постигло ещё одно несчастье — смерть сестры Альбуса Арианы.

Хотя у неё и так было плохо со здоровьем, смерть матери окончательно добила её. Все близкие Альбуса, и я в том числе, считают, что смерть Арианы и ответственность Альбуса за неё (хотя он, конечно, виноват не был) наложили на него огромный отпечаток.

Я вернулся домой и передо мной оказался молодой человек, который испытал намного больше многих пожилых людей. Альбус уже не был таким жизнерадостным. К сожалению, потеря Арианы привела не к сближению братьев, а к их большему отдалению. (Со временем это прошло, вернулись если не близкие, семейные отношения, то достаточно дружеские). Но он редко говорил о родителях или Ариане, а его друзья о них не упоминали.

О заслугах в последующие годы. Дамблдор внёс огромный вклад в копилку знаний волшебников, включая его открытие двенадцати способов использования драконьей крови. Он оставил много следующим поколениям, его необыкновенная мудрость проявлялась, когда он был Заведующим Магом Уизенгамота. Но я скажу, что не было равных той дуэли, которая произошла между Дамблдором и Гриндельвальдом в 1945 году. Те, кто видел её, описывали в ужасе и восхищении те чувства, которые они испытали, наблюдая битву двух удивительных волшебников. Триумф Дамблдора и его последствия для волшебного мира приравниваются к поворотному моменту, как, например, Международный Закон о Секретности или падение Вы-Знаете-Кого.

Альбус Дамблдор никогда не гордился и не хвастался тем, что он находил в людях то, за что их нужно было ценить, что было скрыто от глаз. Но его потери наделили его огромной человечностью и способностью сопереживать. Мне будет не хватать его дружбы больше, чем я могу объяснить, но моя утрата не сравнится с утратой магического мира. Вне всякого сомнения, он был самым вдохновляющим и любимым директором Хогвартса. Он умер так, как он жил: работая на службе добра до последнего вздоха, так, как он когда-то протянул руку маленькому мальчику с драконьей ветрянкой, таким он и был, когда мы встретились.

Гарри закончил читать, но продолжал смотреть на фотографию рядом с заметкой. У Дамблдора была всё также добрая знакомая улыбка, но он так же смотрел поверх своих очков-полумесяцев, и Гарри казалось, что даже с фотографии он видит всё насквозь, что заставляло Гарри чувствовать горечь и смущение одновременно.

Ему казалось, он знал Дамблдора, но когда он прочитал эту заметку, то понял, что почти ничего не знал. Он никогда не представлял Дамблдора ребёнком или подростком, будто тот всегда был седовласым стариком. Дамблдор-подросток представлялся с таким же трудом как глупая Гермиона или дружелюбный соплохвост.

Он никогда не думал о том, чтобы спросить Дамблдора о его прошлом. Это было бы странно, невероятно, но ведь было известно, что Дамблдор принимал участие в той легендарной дуэли против Гриндельвальда, а Гарри даже не спросил, как это было, не спросил и о других знаменитых достижениях. Нет, они всегда обсуждали Гарри, прошлое Гарри, будущее Гарри, планы Гарри… и, похоже, сейчас Гарри понимал, что возможность ушла, он больше не попросит Дамблдора рассказать о себе, хотя один личный вопрос он всё же успел задать. Но Дамблдор явно слукавил.

— Что вы видите, когда смотрите в зеркало?

— Я вижу в своей руке пару толстых шерстяных носков.

После нескольких минут раздумий, Гарри вырвал статью из Пророка, аккуратно свернул её и положил в первый том Практической Защитной Магии и Её Использования Против Тёмных Искусств. Затем он выкинул оставшуюся газету в гору мусора и повернулся лицом к комнате. Было гораздо чище. Только на кровати лежал сегодняшний Ежедневный Пророк, а сверху — осколок зеркала.

Гарри прошёл по комнате, отодвинул осколок и раскрыл газету. Он лишь мельком взглянул на заголовок, когда утром сова из службы доставки принесла ему свёрнутую газету, и отложил её, увидев, что о Волдеморте ничего не говорилось. Гарри был уверен, что Министерство давило на Пророк, чтобы сдержать новости о Волдеморте. И только теперь он заметил, что пропустил.

В нижней половине передовицы над фотографией встревоженного Дамблдора распластался заголовок:

Дамблдор — Наконец-то, Правда?

На следующей неделе выйдет шокирующая история о бесспорном гении, которого многие считали величайшим волшебником своего времени. Отбрасывая всем известную маску мудреца с серебряной бородой, Рита Скитер открывает завесу тяжёлого детства, непокорной юности, вечных ссор и всех секретов, которые Дамблдор унёс с собой в могилу. ПОЧЕМУ он отказался быть министром и остался всего лишь директором школы? ЧЕГО действительно хочет добиться секретная организация, известная как Орден Феникса? КАК на самом деле скончался Дамблдор?

Ответы на эти и многие другие вопросы будут даны в новой обескураживающей биографии Жизнь и Ложь Альбуса Дамблдора Риты Скитер. Эксклюзивное интервью с Бэтти Брэтвэйром на странице 13.

Гарри рывком открыл газету на странице 13. Над статьёй мелькало ещё одно знакомое лицо: женщина в очках в красивой оправе с кудрявыми светлыми волосами, её зубы оголились в триумфальной улыбке, с которой она приветствовала читателей с фотографии. Стараясь игнорировать фотографию, Гарри продолжил читать.

В жизни Рита Скитер гораздо приятнее, чем то впечатление, которое оставляют её заметки. Встретив меня в прихожей своей уютного дома, она провела меня на кухню для чашечки горячего чая, кусочка тортика и целого дымящегося котелка свежайших слухов.

— Конечно, Дамблдор — мечта биографа, — говорит Скитер. — Такая долгая, насыщенная жизнь. Я уверена, моя книга будет первой из многих, очень многих.

Скитер быстра как никогда. Её труд на девятьсот страниц был закончен всего лишь четыре недели спустя после загадочной смерти Дамблдора. Мне стало интересно, как ей удалось справиться так быстро.

— Ах, когда у вас такой большой опыт журналистики за плечами, писать к сроку — это ваша вторая натура. Я знала, что волшебный мир жаждал знать всё, и я хотела быть первой, кто предоставил бы ему такую возможность.

Я вскользь упоминаю отзыв Эльфиаса Доджа, Особого Советника Уизенгамота и давнего друга Дамблдора, о том, что «книга Скитер не расскажет больше, чем карточка внутри Шоколадной Лягушки».

Скитер запрокидывает голову в приступе хохота.

— Милашка Доджи! Я помню интервью с ним несколько лет назад о правах русалов. Совсем съехал с катушек, думал, что мы сидим на дне озера Виндермер и просил следить за форелью.

И всё же обвинения Эльфиаса Доджа — не один случай подобных притязаний. Неужели Скитер кажется, что за четыре недели она смогла составить полную картину о долгой и удивительной жизни Дамблдора?

— О, мой милый, — сияет она, — вы не хуже меня знаете, сколько информации может выудить мешочек с Галеонами, отказ слышать «нет» и острое Прытко Пишущее Перо! Да люди в очередь вставали, чтобы вывалить свой ушат грязи на Дамблдора. Не все думали, что он был таким замечательным… он перешёл не одну дорожку. Но старый добрый Доджи Додж может не гарцевать, потому что я связалась с источником, за которого многие журналисты отдали бы свои палочки. Он никогда раньше не выступал не публике, но был очень близок с Дамблдором во время самого тяжёлого периода его юности.

Излишняя заинтересованность книгой уже позволяет предположить, что нас ждёт шок от прочитанного, а Дамблдор жил не такой уж идеальной жизнью. Так какие же сюрпризы нам стоит ожидать?

— Перестань, Бэтти, я не стану выдавать подробности до того, как кто-нибудь купить книгу! — смеётся Скитер. — Но я обещаю, что тех, кто до сих пор думает, что Дамблдор жил жизнью святого, ждёт большое разочарование. Скажем, его желание победить Вы-Знаете-Кто было спровоцировано ранними успехами в Тёмных Искусствах. А в юности он не был таким широко мыслящим. Да, у Альбуса Дамблдора весьма тёмное прошлое, я уже не говорю о сумасшедшей семейке, о которой он старался не распространяться.

Я спрашиваю, имеет ли Скитер в виду брата Дамблдора Аберфорта, который пятнадцать лет назад спровоцировал скандал в Уизенгамоте за неподобающее использование магии.

— О, Аберфорт это всего лишь вершина кучи с навозом, — смеётся Скитер. Нет, я говорю кое о чем похуже, чем брат, крутящий интрижки с козами, даже хуже, чем ненавидящий Магглов отец, оба попавшие под следствие Уизенгамота. Нет, я говорю о матери и сестре, они очень заинтересовали меня, но вам придётся подождать глав с девятой по двенадцатую. Всё, что я могу сказать, неудивительно, почему Дамблдор никогда не рассказывал, как он сломал свой нос.

Станет ли Скитер отрицать заслуги Дамблдора, вытаскивая скелеты из семейного шкафа?

— Конечно, мозги у него были, — говорит она, — хотя теперь многим интересно, ему ли принадлежали все заслуги. В главе семь, например, Айвор Диллонсби поведает о том, как он уже открыл восемь способов применения драконьей крови, когда Дамблдор «одолжил» его бумаги.

А как же важность таких событий, как, например, победа над Гриндельвальдом?

— Ах, я рада, что вы упомянули Гриндельвальда, — говорит Скитер с очаровательной улыбкой. — Боюсь, те, кто верит в поразительную победу Дамблдора, должны приготовиться к настоящей бомбе… возможно даже с навозом. Столько там грязи. Всё, что я могу сказать, не будьте уверены в том, что эта легендарная битва состоялась на самом деле. После прочтения моей книги многие, скорее всего, придут к выводу, что Гриндельвальд всего лишь сотворил белый платочек своей палочкой и тихонько ушёл.

Скитер отказывается раскрывать какие-либо темы, поэтому мы заговорили об отношениях.

— Да, — с кивком отвечает Скитер. — Я посвящаю целую главу отношениям Поттера и Дамблдора. Так отвратительно. Читателям придётся купить мою книгу, но я могу сказать, что Дамблдор проявлял к мальчику нездоровый интерес. Было ли это на благо… посмотрим. Это не секрет, что у Поттера было тяжёлое отрочество.

Я спрашиваю, общается ли Скитер с Поттером, с которым у неё было интервью на тему Вы-Знаете-Кого, и по сей день.

— Ах, разумеется, мы в самых близких отношениях, — говорит Скитер. — У бедного Поттера так мало настоящих друзей, и мы встретились в один из самых тяжёлых моментов его жизни — на Турнире Трёх Волшебников. Наверное, я одна из ныне живущих могу сказать, что я знаю настоящего Гарри Поттера.

Что приводит нас к множеству слухов о последних часах Дамблдора. Верит ли Скитер, что Поттер был с Дамблдором в момент его смерти?

— Ну, не хочу выдавать много, — всё будет в книге — но свидетели в замке Хогвартс видели, как Поттер бежал со сцены происшествия сразу после того, как Дамблдор упал, спрыгнул или его столкнули. Позже он обвинил Северуса Снейпа, человека, к которому питал огромную неприязнь. Так ли всё, как кажется? Решать обществу… как только они прочтут мою книгу.

На этой интригующей ноте я покидаю нашу гостью. Нет сомнения в том, что Скитер написала бестселлер. Толпы поклонников Дамблдора тем временем опасаются того, что они могут узнать об их герое.

Дочитав статью до конца, Гарри продолжал смотреть на страницу. Со злобой он скомкал газету и кинул её в гору остального мусора.

Он начал судорожно бегать по комнате, открывая ящики и доставая книги, не соображая, что делает, пока отдельные куски статьи Риты крутились у него в голове: Целая глава посвящена отношения Поттера и Дамблдора… так отвратительно… ранние успехи в Тёмных Искусствах… связалась с источником, за который многие журналисты отдали бы свои палочки…

— Враньё! — крикнул Гарри, увидев в окно, как сосед перестал заводить газонокосилку и нервно посмотрел наверх.

Гарри тяжело сел на кровать. Осколок отпрыгнул от него. Он поднял его и перевернул, думая о Дамблдоре и клевете Риты Скитер.

Вспыхнул ярко-голубой свет. Гарри замер, его палец снова тронул неровный край зеркала. Показалось. Он посмотрел назад, но стена была тошнотворного персикового цвета, который выбрала тётя Петуния. Не было ничего голубого, что могло бы отразиться в зеркале. Он снова посмотрел в осколок, но на него опять смотрел его собственный зелёный глаз.

Ему показалось, не могло быть другого объяснения, потому что он думал о мёртвом директоре школы. Что было точно, так это то, что он никогда больше не увидит пронизывающий взгляд светлых глаз Альбуса Дамблдора.

Глава 3 - Дурсли уезжают

Звук захлопнувшейся входной двери эхом пронёсся вверх по лестнице и послышался крик: «Эй, ты!».

За шестнадцать лет такого обращения Гарри выучил признаки, когда дядя хотел его видеть, но, тем не менее, не отозвался. Он всё ещё думал об осколке, в котором, как ему показалось на секунду, он видел глаз Дамблдора. Он не поднялся с постели и не отправился к двери до тех пор, пока его дядя не закричал «ПАЦАН!». Он положил осколок в рюкзак к тем вещам, которые собирался брать с собой.

— Что-то ты не торопишься! — заревел Вернон Дёрсли, когда Гарри появился на верхней ступеньке. — Иди сюда. Надо поговорить!

Гарри спустился вниз, держа руки глубоко в карманах. Оказавшись в гостиной, он увидел всех троих Дёрсли. Они были одеты и собирались; дядя Вернон в старом пиджаке, а Дадли, большой светловолосый мускулистый кузен Гарри, — в кожаной куртке.

— Да? — спросил Гарри.

— Садись! — сказал дядя Вернон. Гарри поднял брови.

— Пожалуйста! — добавил дядя Вернон, слегка морщась от сказанного слова.

Гарри сел. Ему казалось, он знал, что ему предстояло. Его дядя начал метаться по комнате, а тётя Петуния и Дадли следили за ним с тревогой. Наконец большое сиреневое лицо дяди Вернона отяготила какая-то мысль и он остановился напротив Гарри.

— Я передумал, — сказал он.

— Какая неожиданность, — сказал Гарри.

— Не смей так говорить… — начала тётя Петуния, но Вернон Дёрсли успокоил её.

— Это все ерунда!- сказал дядя Вернон, глядя на Гарри своими маленькими поросячьими глазами. — Я решительно не верю твоим словам. Мы останемся здесь, и никуда не поедем.

Гарри взглянул на дядю и почувствовал и досаду, и веселье одновременно.

Вернон Дурсли менял свое мнение каждые двадцать четыре часа в течение последних четырех недель. Он то собирал вещи, то раскладывал их по местам… и снова упаковывал, изменив свое решение в очередной раз.

Гарри от души повеселился в тот раз, когда дядя Вернон, до самого последнего момента не зная, что Дадли положил в свой чемодан гантели, пытался забросить вещи сына в багажник и ронял их себе на ноги, визжа от боли и осыпая всех проклятиями.

— Ты говоришь, — сказал Вернон Дёрсли, продолжая прогулку по комнате, — что мы: Петуния, Дадли и я — в опасности, которая исходит от…. от…

— Кого-то из «моих дружков», так? — сказал Гарри.

— Так вот, я не верю ни единому слову, — Дядя Вернон снова встал перед Гарри. — Я не спал полночи, думая обо всём этом, и пришёл к выводу, что это план по захвату моего дома.

— Дома? — повторил Гарри. — Какого дома?

— Этого дома! — вскрикнул дядя Вернон, вена на лбу начала пульсировать. — Наш дом! Цены на жильё здесь очень высокие! Ты хочешь, чтобы мы уехали, а потом проделаешь свои фокусы, и всё окажется переписанным на тебя и…

— Вы что, с ума сошли? — спросил Гарри. — План, чтобы получить этот дом? Вы правда тупой или только кажетесь?

— Ну-ка не смей!.. — пискнула тётя Петуния, но Вернон снова её успокоил.

— Хочу напомнить, если вы забыли, — сказал Гарри, — что у меня вообще-то есть дом, который мне оставил крёстный. Зачем мне этот? В память о хороших деньках?

Наступила тишина. Гарри подумал, что произвёл должное впечатление.

— И ты утверждаешь, — сказал дядя Вернон, снова бегая по комнате. — Что этот какой-то там Лорд…

— …Волдеморт, — сказал Гарри. — И сто раз я вам говорил, что это не догадка, а факт! Дамблдор говорил вам в прошлом году, и Кингсли и Мистер Уизли…

Вернона Дёрсли передёрнуло, и Гарри догадался, что дядя пытался избавиться от воспоминаний о визите двух взрослых волшебников. Хотя, учитывая, что однажды Мистер Уизли разнёс Дёрсли половину гостиной, его появление могло, мягко говоря, не обрадовать дядю Вернона.

— …Кингсли и Мистер Уизли это объясняли, — ещё раз сказал Гарри. — Мне исполняется семнадцать, заклинание улетучивается, и вы вместе со мной оказываетесь под угрозой атаки Волдеморта. Орден подозревает, что Волдеморт может поймать вас и мучить, чтобы выпытать, где я. Или в надежде, что я приду вас спасать.

Взгляды Гарри и дяди Вернона встретились. Гарри был уверен, что они одновременно подумали об одном и том же. Затем дядя Вернон продолжил бродить по комнате, а Гарри вновь заговорил:

— Вам необходимо спрятаться, и Орден хочет помочь. Вам предлагают лучшую защиту, какая только может быть.

Дядя Вернон ничего не ответил, а продолжил ходить по комнате. Солнце склонилось над бирючинными оградами. Газонокосилка соседа снова заглохла.

— Я думал, есть Министерство Магии, — сказал дядя Вернон.

— Есть, — удивлённо ответил Гарри.

— Ну, а почему бы им тогда не защищать нас? Мне кажется, ни в чём не повинные, конечно, кроме укрывания меченного, жертвы вроде нас имеют право на защиту правления.

Гарри не смог удержаться от смеха. Это было в духе дяди Вернона — полагаться на руководство, даже если речь шла о мире, который он отрицал и презирал.

— Вы слышали, что вам сказали Кингсли и мистер Уизли, — ответил Гарри. — Мы думаем, что в министерстве саботаж.

Дядя Вернон метался к камину и обратно, так тяжело дыша, что чёрные усы его вздымались, а мысль освещала лицо сиреневым сиянием.

— Хорошо, — сказал он, снова останавливаясь перед Гарри. — Хорошо, допустим, мы соглашаемся на защиту. И я не понимаю, почему меня не может охранять этот Кингсли.

Гарри чуть не закатил глаза. На этот вопрос тоже отвечали не один раз.

— Как я уже говорил, — сказал он сквозь зубы. — Кингсли охраняет министра Маггл… то есть, вашего Премьер-министра.

— Вот именно!.. Он лучший! — сказал дядя Вернон, указывая на пустой экран телевизора. На днях Дёрсли увидели Кингсли в новостях, когда тот сопровождал Премьер-министра во время посещения больницы. Это и то, что Кингсли удавалось одеваться по-маггловски, не говоря уже об уверенности, исходящей от его медленного баса, было причиной, по которой Дёрсли воспринимали Кингсли не так, как других волшебников. Хотя они никогда не видели его с золотым кольцом в ухе.

— Ну, так он занят, — сказал Гарри. — Но Хестия Джонс и Дедалус Диггл более чем готовы к работе…

— Посмотреть бы их документики… — начал дядя Вернон, но у Гарри лопнуло терпение. Встав, он подошёл к дяде, теперь сам тыкая в телевизор.

— Эти случаи — не просто несчастные случаи… аварии, взрывы, всё, что сейчас происходит. Люди исчезают и умирают, и он стоит за этим, Волдеморт. Я повторяю вам снова: он убивает Магглов для развлечения. Даже туман — дементоры вызывают его, а если вы не помните, кто это, спросите вашего сына!

Дадли резко закрыл рот руками. Все уставились на него. Он медленно опустил руки и спросил: «Есть… ещё?»

— Ещё? — захохотал Гарри. — Кроме тех двух, что напали на нас? Естественно! Их сотни, сейчас, возможно, и тысячи, судя по всеобщему ужасу и отчаянию…

— Ладно, ладно, — сказал дядя Вернон. — Мы тебя поняли…

— Надеюсь, — сказал Гарри. — Потому что как только мне исполнится семнадцать, все: Пожиратели Смерти, дементоры, возможно Инферии, то есть мёртвые тела, управляемые тёмной магией, — смогут найти и напасть на вас. А если вы вспомните тот раз, когда вы попытались увильнуть от волшебников, то наверняка поймёте, что вам нужна помощь.

Ненадолго повисла тишина, и сквозь года послышался скрип сломанной Хагридом двери. Тётя Петуния смотрела на дядю Вернона, Дадли смотрел на Гарри. Наконец дядя Вернон выпалил: «А как же моя работа? А школа Дадли? Не думаю, что эти вещи важны для кучки волшебников…»

— Вы что, не понимаете? — закричал Гарри. — Они замучают вас и убьют так же, как моих родителей!

— Папа, — громко сказал Дадли. — Я еду с этими людьми из Ордена.

— Дадли, — сказал Гарри, — впервые в жизни ты говоришь что-то разумное.

Он знал, что выиграл эту битву. Если уж Дадли испугался настолько, чтобы принять помощь от Ордена, его родители явно согласятся с ним. Никто бы не кинул Диддикинса. Гарри взглянул на часы.

— Они будут здесь минут через пять, — сказал он и, когда никто из Дёрсли не ответил, вышел из комнаты. Он думал, что все проблемы решатся сами собой, но что сказать при расставании человеку после шестнадцати лет ненависти?

В своей комнате Гарри бесцельно походил со своим рюкзаком и кинул в клетку Хедвиг еду, которую она проигнорировала.

— Мы скоро уедем, — сказал ей Гарри. — И ты снова сможешь свободно летать.

В дверь позвонили. Гарри задержался, но затем вышел из своей комнаты и направился вниз. Он не думал, что Дёрсли смогли бы вынести присутствие Хестии и Дедалуса в одиночку.

— Гарри Поттер! — взвизгнул радостный голос, когда Гарри открыл дверь; человек в лиловой шляпке низко раскланивался. — Честь, как всегда!

— Спасибо, Дедалус, — сказал Гарри, смущённо улыбаясь темноволосой Хестии. — Я очень рад, что вы это делаете… Они здесь, моя тётя, дядя и двоюродный брат…

— Доброго вам дня, родственники Гарри Поттера! — радостно сказал Дедалус, проходя в гостиную. Дёрсли не выглядели так же радостно; Гарри уже ждал, что их решение снова поменяется. Дадли прижался к маме при виде волшебников.

— Я вижу, вы уже собрались! Прекрасно! План, как вам уже рассказал Гарри, прост, — сказал Дедалус, доставая карманные часы и внимательно их рассматривая. — Мы покинем дом до того, как это сделает Гарри. Пользоваться магией в вашем доме нельзя, это может спровоцировать Министерство арестовать Гарри, потому что он ещё несовершеннолетний. Мы должны отъехать километров на пятнадцать, прежде чем дезаппарировать в безопасное место, которое мы выбрали для вас. Надеюсь, вы знаете, как водить? — вежливо спросил он дядю Вернона.

— Знаю ли я как… Конечно, я прекрасно знаю, ёрш твою медь, как водить! — разозлился дядя Вернон.

— Значит вы очень умны, сэр, очень. Лично я бы остолбенел при виде всех этих кнопочек и пимпочек, — сказал Дедалус. Ему очень нравилось восхищаться дядей Верноном, который, видимо, с каждой секундой всё больше терял уверенность в плане.

— Даже водить не умеет, — пробормотал он, пока его усы истерически дёргались, но, к счастью, ни Дедалус, ни Хестия его не слышали.

— Ты, Гарри, — продолжил Дедалус, — подождёшь здесь свою стражу. Наши планы немного поменялись…

— В каком смысле? — сказал Гарри. — Я думал Грозный Глаз должен был забрать меня для парного аппарирования.

— Нельзя, — сказала Хестия. — Грозный Глаз объяснит.

Дёрсли, которые без всякой радости слушали этот разговор, подпрыгнули от громкого «Поторопитесь!» Гарри оглядел всю комнату, прежде чем понять, что звук исходил от карманных часов Дедалуса.

— Так, время поджимает, — сказал Дедалус, кивая на свои часы и убирая их обратно в пиджак. — Мы сопоставим время твоего отъезда с дезаппарацией твоей семьи, Гарри, — он повернулся к Дёрсли. — Ну что, мы готовы идти?

Никто не ответил. Дядя Вернон смотрел на бугорок в кармане пиджака Дедалуса.

— Возможно, нам следует подождать в коридоре, Дедалус, — сказала Хестия. Она считала неприличным оставаться в комнате, когда Гарри и его семья должны были сказать друг другу тёплые и нежные слова расставания.

— Не надо, — пробормотал Гарри, но дядя Вернон избавил его от объяснений громким «Ну, тогда до свидания, парень».

Он поднял правую руку, чтобы пожать руку Гарри, но передумал и сжал ладонь в кулак, покачивая ей вперёд и назад, словно маятником.

— Ты готов, Дидди? — спросила тётя Петуния, проверяя застёжку на сумке, стараясь избегать взгляда Гарри.

Дадли не отвечал, а стоял с открытым ртом, немного напоминая Гарри гиганта Гроупа.

— Пошли, — сказал дядя Вернон.

Он уже почти открыл дверь, как вдруг Дадли пролепетал: «Не понимаю.»

— Чего ты не понимаешь, лапочка? — спросила тётя Петуния, глядя на сына.

Дадли поднял жирную поросячью руку, указывая на Гарри.

— Почему он не едет с нами?

Дядя Вернон и тётя Петуния замерли, уставившись на Дадли, как будто он только что изъявил желание стать балериной.

— Что? — громко спросил дядя Вернон.

— Почему он не едет с нами? — сказал Дадли.

— Ну, он… не хочет, — сказал дядя Вернон, поворачиваясь к Гарри и добавляя. — Ведь не хочешь?

— Ни капельки, — сказал Гарри.

— Вот видишь, — сказал дядя Вернон. — Теперь пойдём.

Он вышел из комнаты. Они слышали, как открылась дверь, но Дадли не двигался, и после несколько проделанных шагов тётя Петуния тоже остановилась.

— Что ещё? — рявкнул дядя Вернон, появляясь в дверях.

Казалось, Дадли не мог выразить то, что хотел сказать, словами. После нескольких мгновений очевидной внутренней борьбы он, наконец, сказал: «А куда он едет?»

Тётя Петуния и дядя Вернон переглянулись. Дадли явно их пугал. Хестия Джонс нарушила молчание.

— Но… вы ведь знаете, куда поедет ваш племянник? — спросила она озадаченно.

— Естественно, знаем, — сказал Вернон Дёрсли. — Он куда-то поедет с вашей компанией, так? Так. Всё, Дадли, пошли, мы торопимся, ты слышал, что сказал дяденька.

И снова Вернон Дёрсли вышел из дверей, но Дадли не пошёл за ним.

— Куда-то поедет с нашей компанией?

Хестия была в шоке. Гарри знал это выражение лица, ведь волшебники не понимали, как родные люди, живущие рядом, совершенно не интересовались знаменитым Гарри Поттером.

— Всё в порядке, — заверил её Гарри. — Это не имеет значения, правда.

— Не имеет значения? — повторила Хестия, повышая голос. — Люди не понимают, через что тебе пришлось пройти? В какой ты опасности? То уникальное место, которое ты занимаешь в сердцах людей, восставших против Волдеморта?

— Э… нет, не понимают, — сказал Гарри. — Они думают, что я просто занимаю место, честно говоря, я уже привык…

— Я не считаю, что ты занимаешь место.

Если бы Гарри не видел, как губы Дадли пришли в движение, он бы не поверил своим ушам. Он долго смотрел на Дадли, понемногу осознавая, что фразу действительно произнёс его двоюродный брат. Дадли залился краской. Гарри сам был удивлён и чувствовал себя неловко.

— Ну… э… Спасибо, Дадли.

И снова Дадли погрузился в раздумья, в конце выдавая: «Ты спас мне жизнь».

— Не совсем, — сказал Дадли. — Дементор взял бы только твою душу…

Он с любопытством посмотрел на кузена. Они не общались летом, как и прошлым, когда Гарри вернулся на Привет Драйв и не выходил из комнаты. Но только теперь Гарри понял, что чашка холодного чая была вовсе не злой шуткой. Он почувствовал облегчение от того, что Дадли неожиданно проявил способность к чувствам. Открыв рот ещё пару раз, Дадли теперь погрузился в краснолицее молчание.

Тётя Петуния расплакалась. Хестия Джонс посмотрела на неё одобрительно, а затем вновь ошеломлённо, когда тётя Петуния вместо того, чтобы обнять Гарри, обняла Дадли.

— Т-так мило, Даддерс… — ревела она на его массивной груди. Т-такой милый мальчик… с-сказал спасибо…

— Он же не сказал спасибо! — возмутилась Хестия. — Он только сказал, что Гарри не занимает места!

— Да, но из его уст это всё равно что «Я тебя люблю», — сказал Гарри, одновременно уставая от затянувшейся сценки и желая посмеяться над тёткой, которая обнимала Дадли так, словно он только что спас Гарри из горящего здания.

— Мы вообще поедем? — раскатисто крикнул дядя Вернон, снова появляясь в двери гостиной. — Мне казалось, время поджимает!

— Да, да, поедем, — сказал Дедалус Диггл, который немного ошалел, наблюдая за происходящими метаморфозами, но сделал усилие и собрался с мыслями. — Нам действительно пора, Гарри…

Он наклонился и пожал руку Гарри своими обеими руками.

— …удачи, я надеюсь, мы снова встретимся. Надежды волшебного мира возложены на тебя.

— А, — сказал Гарри, — точно. Спасибо.

— Прощай, Гарри, — сказала Хестия, также пожимая его руку. — Наши мысли с тобой.

— Я надеюсь, всё в порядке, — сказал Гарри, бросая взгляд на тётю Петунию и Дадли.

— О, я уверен, у нас всех всё будет хорошо, — сказал Диггл, махая шляпой на прощание, выходя из комнаты. Хестия пошла за ним.

Дадли медленно освободился от объятий матери и подошёл к Гарри, которому хотелось проучить кузена магией. Вдруг Дадли поднял большую розовую руку.

— Боже, Дадли, — сказал Гарри сквозь возобновившиеся причитания Петунии. — Дементоры задули в тебя чужие мозги?

— Не знаю, — бормотал Дадли. — Увидимся, Гарри.

— Да… — сказал Гарри, пожимая руку Дадли. — Может быть. Береги себя, Большой Ди.

Дадли почти улыбнулся и вышел из комнаты. Гарри услышал его тяжёлые шаги во дворе и стук захлопнувшейся двери машины.

Тётя Петуния, закрывая лицо платочком, обернулась на звук. Похоже, она не ожидала, что останется с Гарри наедине. Торопливо пряча платочек в карман, она сказала: «Ну… прощай», и направилась к двери, не глядя на него.

— Прощайте, — сказал Гарри.

Она остановилась и обернулась. На секунду у Гарри возникло странное чувство, будто она хотела что-то сказать ему. Петуния посмотрела на него и, казалось, вот-вот заговорила бы, но, дернув головой, она вышла из комнаты и направилась к мужу и сыну.

Гарри Поттер и Дары Cмерти: глава 4
Категория: Роулинг Джоан

Самые популярные сказки:
Про какашку. (Андрус Кивиряхк, «Какашка и весна»)
Серая Звездочка
Русачок
Два брата
Случайные сказки:
Горшеня
Радуга-дуга
Серко
Живая шляпа

Издательство сказок
сказки про вашего ребенка
Сказки про Вашего ребенка!
Книга составляется на заказ и печатается в единственном экземпляре! Никакая книга не заинтересует малыша так, как книга про него самого. Это подарок который полюбится сразу и будет любим долгие годы. А хорошие сказки помогут воспитать в вашем ребёнке хорошего человека!
ВАЖНО!
Заказывая Книгу о Вашем ребенке с нашего сайта и используя промо-код UK320, Вы получаете СКИДКУ в $10!!
Заказать книгу сказок..>>

Наша кнопка
Сказки про Код кнопки:
картинки футболок и маек
наверх страницы
Copyright skazkapro.net © 2011-2018 Представленные на сайте материалы взяты из открытых источников и опубликованы в ознакомительных целях. Авторские права на произведения принадлежат их авторам.